Зеленая
Шрифт:
Время от времени приезжал Федеро. Он пробовал мою стряпню, вертел в руках вышивки, смотрел, как я танцую. Мы с ним беседовали, но я ни на миг не забывала о том, что от важных разговоров лучше воздерживаться. Госпожа Тирей пряталась в тени крыльца, подслушивая, о чем мы говорим. Если я позволяла себе откровенные высказывания или жалобы, вечером меня ждала порка.
Конечно, прошлого не изменишь, однако я жалею об одном: что мы с Федеро никогда не разговаривали на моем родном языке. Мы не беседовали на языке, для которого у меня даже названия не было. Разумеется, Федеро знал несколько чужестранных языков;
Госпожа Тирей считала чужестранные слова какой-то заразой. К Федеро она тоже относилась с подозрением.
Перед сном, когда я лежала в постели и перебирала самые первые воспоминания, они все больше уходили во мрак. Однако я никогда не забывала Стойкого и звона бабушкиных колокольчиков.
С другими кандидатками я не встречалась, но чем чаще госпожа Тирей приглашала на Гранатовый двор многочисленных гостей и заставляла меня демонстрировать свои успехи, тем сильнее разгоралось во мне чувство соперничества. Не проходило и месяца, чтобы Управляющий не требовал плодов нашего труда. Я выводила каллиграфические надписи в классическом стиле, заимствованном из земель на Солнечном море. Я сама сочинила танец и обучила ему служанку; она исполнила танец под мою музыку, которую сыграл оркестр. Мне присылали собаку, которую я должна была за две недели обучить тому или иному трюку.
Об исходе состязания мне никогда не сообщали. Лишь иногда я могла судить по настроению госпожи Тирей, что ей сообщили новость, но хорошую или плохую — я понятия не имела.
Наконец смысл моего обучения полностью открылся мне. Управляющий в своем доме растил женщин, которых потом продавал в жены знатным вельможам, богатым купцам из Медных Холмов и, возможно, знати из соседних городов-государств Каменного Берега. Наверное, я должна была гордиться своими познаниями и многочисленными талантами… И все же я понимала, что я — рабыня.
Приход госпожи Шерлиз укрепил мои подозрения.
Ее уроки проходили по ночам; до сих пор я ни с кем не виделась по ночам, кроме Танцовщицы. Госпожа Шерлиз объясняла, что скоро у меня вырастет грудь, а потом из меня потечет кровь. Она приносила с собой книжечки в черных кожаных обложках; я видела на картинках охваченных страстью мужчин и женщин в разных позах. Госпожа Шерлиз показывала мне свои картинки еще до того, как объяснила, что меня ждет. В будущем у меня одна задача, говорила она. Я должна всячески угождать своему господину. Постоянно улыбаться, просить, а не требовать — и всегда быть нежной и ласковой.
Когда она впервые заговорила об этом, я разозлилась. Хотя вслух я ничего не сказала, госпожа Шерлиз, должно быть, все поняла по моему лицу, потому что спросила:
— Девочка, как по-твоему, каков удел женщины в нашем мире?
Не раздумывая, я выпалила:
— Наверное, выбирать?
— Ты рождена не здесь. Ты ведь приехала издалека, да?
Я кивнула.
— Из какой-нибудь маленькой деревушки?
— Да.
— Подумай, что ждало бы тебя на родине? Став взрослой, ты, скорее всего, вышла бы замуж за простого крестьянина… За соседского сына, который знал бы о любви не больше отцовского вола. Здесь ты хотя бы знаешь, как может быть и как достичь цели, если тебе дадут такую возможность. Там твой выбор был бы тонким, как нить, и не доставил бы тебе совсем никакой радости.
«И все же я выбирала бы свою судьбу сама», — подумала я. Я часто вела сама с собой такие
Госпожа Шерлиз многому меня научила; она часто раздевалась, и я видела, как отвердевают ее соски от холода, влаги или легкого прикосновения. Как пружинит под пальцами упругая грудь. Как и сладкое гнездышко внизу живота. Она научила меня сбривать волосы на теле, объяснила, что кровь подчиняется ежемесячным циклам, рассказала о различных телесных соках, которые возникают при плотской любви. Госпожа Шерлиз показала мне специальные упражнения, которые я должна была проделывать сама с собой.
— Они не спасут тебя от порки, не защитят от падения, зато помогут управлять своей жизнью и сохранить тело невредимым, — объяснила она.
Мы обе лежали обнаженные на кровати в моей спальне.
— Когда мне понадобятся эти упражнения?
— Скоро. Всегда будь наготове.
Она села, и я помогла ей надеть нижнее белье.
Скоро?! Мне не было еще и двенадцати. Скоро ли все это может случиться?
Когда я впервые попала сюда, ростом я не доходила и до талии госпожи Тирей. Теперь я могла видеть пробор у нее на макушке. Почти девять лет провела я на Гранатовом дворе. Я росла, училась, меня постоянно переламывали и переделывали. Если бы не тайные часы свободы, если бы не ночные уроки с Танцовщицей, я бы знала лишь общество злобных наставниц внутри серовато-голубых стен.
Хотя мои познания были пугающе обширными, в них имелись серьезные пробелы. Я умела приготовить утку по-смагадски со сливками и рисом, с первого взгляда замечала мельчайшую оплошность в сервировке стола на сорок восемь персон, но понятия не имела, как купить капусту на рынке или где можно нанять коляску. Знатной даме не обязательно знать все. Ей нужно знать только то, что достойно ее внимания.
В моем воспитании имелись и другие пробелы. Ни в одной книге из тех, что приносила госпожа Даная, не говорилось о современной истории Медных Холмов. Если бы я не встретила Септио под землей, я бы и понятия не имела о том, что в Медных Холмах есть боги… не говоря уже о том, что они несколько веков хранят молчание. Кроме того, на Гранатовом дворе никто и никогда не говорил о Правителе города. О его существовании я тоже узнала во время наших тайных ночных вылазок.
Правительство, торговля, современное положение города… Зачем скрывать такие важные вещи от будущей знатной дамы? Дом Управляющего был окутан тайнами. Тайны и вопросы теснились, набегали друг на друга, и смысл их таял, как тень под полуденным солнцем.
Я успела пришить больше трех тысяч колокольчиков к куску шелка, хранимому в голове. Со мной часто поступали несправедливо; меня оскорбляли и унижали, но я давно перестала вести счет обидам. Я решила победить моих обидчиков их же словами. Слова же родного языка постепенно вымывались из меня, как ни старалась я каждый день вспоминать их.
Наступила моя девятая осень на Гранатовом дворе. Как-то рано утром я лежала в постели и предавалась странным мечтам. Что, если руки у меня вырастут такими длинными, чтобы можно было массировать лодыжки, не сгибая ног в коленях? Вдруг ко мне в спальню, тяжело дыша, ворвалась госпожа Тирей. Ее круглое лицо побагровело и сморщилось, став похожим на сгнивший плод. Вся она блестела от пота.
Первым делом я подумала: что я такого натворила? Увидев, как ей плохо, я невольно испытала удовольствие.