Зеленая
Шрифт:
Вот и я такая — упала далеко от своих корней. Только меня не оставили лежать на камнях. Меня со всей осторожностью перевезли через море — совсем как спелые плоды, которые несут на кухню, — а теперь еще и принарядили, чтобы я радовала глаз своего хозяина.
Мысли мои сделали почти полный круг. Может быть, Управляющий отвезет меня в гавань, посадит на «Бег фортуны» и я вернусь в ту страну, где родилась? Одетая в белое, подбирая колокольчики по пути, по дороге, идущей в горах, которые поднимаются за маленьким рыболовецким портом, я вернусь к отцу об
В своей мимолетной мечте я отчетливо представляла себе карие глаза буйвола — как будто Стойкий стоял передо мной. Отец же виделся мне смутно: черноволосый, с кожей такого же цвета, как у меня, он спешит по рисовому полю, а Федеро крепко держит меня за руку.
Отец тогда ни разу не оглянулся. Да и я не остановилась, не рванулась к нему…
Прошлое зияло у меня за спиной мраком, как глубокая яма в подземелье. Оно угрожало поглотить меня целиком, заставить забыть все, чему меня так старательно учили в годы моего заточения.
Вдруг ворота заскрипели, и все мысли сразу улетучились у меня из головы. Настежь распахнулись обе большие створки; ворота открывали целиком, лишь когда на Гранатовый двор приезжали телеги, нагруженные товарами, или — очень редко — карета. Звонко цокали копыта; фыркали лошади, гикали всадники — солдаты в высоких кожаных сапогах, блестевших как зеркало. Их мундиры, хотя и не новые, были безукоризненно чисты и выглажены. Глаза всадников закрывали повязки; им не полагалось меня видеть. Впрочем, несмотря на временную слепоту, все были вооружены до зубов; я увидела у них и мечи, и копья.
За солдатами следовала коляска; громыхая по камням, она подъехала к дереву и остановилась, слегка покачиваясь. От коляски пахло лаком, кожей и металлом. Я не увидела на дверцах ни герба, ни значка. Кучер, тоже с завязанными глазами, держался куда скованнее охранников.
Довольно долго ничего не происходило. Никто не двигался, из коляски не доносилось ни звука. Дверца не открывалась.
Я принадлежала человеку, сидевшему в коляске. Он владел моей жизнью. По его приказу Федеро увез меня из жарких, солнечных краев сюда, на жалкие задворки Каменного Берега. Руки у меня невольно дернулись — так захотелось встать в боевую стойку, которой меня научила Танцовщица, — но я заставила себя расслабиться.
Самым важным уроком, который я усвоила на Гранатовом дворе, была выдержка. Так солнце учит выдержке камень или песчинки. Я ждала, умирая от нетерпения.
Наверняка он что-нибудь мне скажет… Всю жизнь меня готовили к встрече с этим человеком; меня растили для того, чтобы я попала ему в руки.
Вдруг ручка на дверце повернулась и скрипнула. Целый миг, показавшийся мне вечностью, я готова была отдать все, что у меня есть, за то, чтобы оказаться где-нибудь в другом месте.
Дверца распахнулась.
Когда Управляющий вышел из коляски, я удивилась. Он выглядел совершенно заурядным. Мужчина среднего роста в черной визитке классического покроя — лацканы отделаны
Управляющего словно окружал некий ореол — я даже не подозревала, что человек может держаться так величественно. Управляющий занимал все пространство передо мной и вокруг меня, как будто ему принадлежал весь мир, а я стала всего лишь мелкой помехой. Он напомнил мне злого принца из книги сказок. Даже ветерок утих при его приближении. Даже майны и сойки, которые до того весело щебетали на крыше, затихли и застыли; потом одна птица улетела. Остальные испуганно захлопали крыльями.
На миг мне показалось, что остановилось даже солнце на небе.
Управляющий внимательно разглядывал меня. Лицо его оставалось бесстрастным. Я не знала, надо ли мне присесть или еще как-то представиться.
Судя по его холодным глазам, он не видел во мне живого человека. Он смотрел на меня с таким же выражением, как, возможно, смотрел на свою коляску.
«Он оценивает свое приобретение. Он не видит во мне женщину… Но когда-нибудь непременно увидит!»
Вот истинный виновник всех моих несчастий! Вот человек, который управляет Федеро, словно марионеткой, и распрямляет невидимую пружину, которая пронзает все тело госпожи Тирей, от ее толстого зада до головы!
Управляющий ухватил пальцами мой подбородок и стал вертеть мою голову туда-сюда, осматривая лицо с разных сторон. Отпустив подбородок, он отбросил мне прядь волос со лба. По очереди взяв мои руки в свои, он растопыривал мне пальцы, измерял их длину. Затем внимательно осмотрел каждый ноготь по очереди. Он дважды обошел вокруг меня, а затем остановился у меня за спиной.
Одна лошадь всхрапнула, и охранники дружно выдохнули, хотя я не смотрела ни на кого из них. Я не поднимала головы на Управляющего… Видимо, он считал меня ничтожеством, пустым местом. Долгое время ничего не происходило, и вдруг Управляющий рывком разорвал на мне зеленое платье.
От холода мурашки побежали у меня по коже. Я задрожала, суставы заломило от холода; глаза наполнились слезами. Оказывается, мой хозяин вовсе не считает меня ценным приобретением. Я для него… все равно что скотина.
Я довольно долго дрожала на ветру. Он потрогал мою талию, проверяя гибкость, затем ощупал ягодицы, видимо определяя, достаточно ли они упругие. Обойдя меня, он осмотрел мою грудь. Затем долго смотрел на то место, откуда растут ноги.
Закончив осмотр, Управляющий кивнул госпоже Тирей, которая пряталась где-то у меня за спиной. Затем он сел в коляску и, наконец, посмотрел на меня в упор.