Зеленый Всадник
Шрифт:
Кто-то тихо, но радостно рассмеялся.
— Но, Мягкокрыл, ты всегда впутываешься в них.
На горящий лоб Кариган легла прохладная рука, и девушка погрузилась в глубокий сон. Ей привиделся дивный пир прекрасного народа в лунном свете среди сияния камней, пения и смеха.
Потом были танцы под беззвучную музыку. Женщины в длинных и простых платьях кружились с удивительной грацией Казалось, сам танец — беседа на странном языке. Коли так, о чем же шла речь? В поле зрения девушки то и дело попадали фигуры, сгибающиеся в поклоне или прыгающие в такт слышной мелодии. Постепенно
Пение же продолжалось, и хотя язык был незнаком Кариган, ей чудилось, будто она понимает слова:
В ярком свете Лаурелина,В слепящем сиянье Человека-ЛуныВыходим мы из ночной тени,Что в царстве ядовитых снов.Сердца устремляются к небу,Когда заря побеждает ночь,Когда яд выходит из сердца,Мы танцуем с Лаурелином.Песня смолкла, и на поляну вышли мужчины, подхватив неслышный ритм музыки там, где остановились женщины. Танцевали они, казалось, недолго, но, впрочем, могли пройти и века.
Кариган едва заметила, как на смену сумраку пришел рассвет. Звезды были еще видны, однако ночное небо сменилось голубым сиянием утра. Танец продолжался, и во снах измученной вестницы звучала неслышная песня. Когда танцоры остановились, из-за стволов снова вышли женщины, Кариган хотела присоединиться к ним, но та же прохладная рука легла ей на лоб и ввергла девушку в еще более глубокое забытье, где сны не тревожили ее.
Когда Кариган проснулась, небо все еще усыпали звезды, а в лесу по-прежнему мерцали лунные камни. Да и сама поляна оказалась вполне настоящей, только танцоров там не было. Девушка открыла глаза — на большее ее не хватило, так она ослабла от ран и яда.
— Значит, ты снова с нами, детеныш.
Кариган узнала голос, хоть и не видела говорящего. Она попыталась приподняться на локтях, и поляна, освещенная звездами, будто закрутилась.
— И не думай даже, — сказал голос. — Ты пока слишком слаба.
Руки легли ей на плечи, уложив обратно. Когда голова перестала кружиться, девушка сумела разглядеть молодого человека, опустившегося рядом с ней на колени. Таких ей не приходилось видеть прежде. Молодым она назвала его, судя по внешности, но спокойная уверенность, сквозившая в каждом жесте, говорила о немалом грузе прожитых лет. Длинные волосы отливали в звездном свете серебром, и все же Кариган не была уверена, что они на самом деле такого цвета. Яркие светло-серые глаза весело глянули на раненую. Незнакомец был гибок, словно тростник, и при этом природа не обделила его и сильными мышцами.
— Кто… — прохрипела Кариган. Во рту и в горле пересохло.
Молодой человек поднял мех с водой и поднес его к губам девушки, давая ей пить. Живительная влага оказалась холодной и чистой, будто ее набирали в матери всех рек — горном роднике, сбегающем ручьем в солнечную долину, где растут самые высокие на свете деревья.
— Я Сомиал, — представился незнакомец. — Сомиал из Элетии или, как говорят
Кариган поперхнулась водой. Элетия!
— Эльты только легенда, — прошептала девушка.
— Коли так, — с улыбкой отозвался молодой человек, — тогда я и есть легенда.
— Эстрал всегда утверждала, что эльты живут и в наши дни, но я никогда не верила.
— Значит, твоя Эстрал мудра.
— Конь… — Кариган снова попыталась сесть, но Сомиал решительно вынудил ее лечь обратно.
— С ним все хорошо, — заверил эльт. — Мы прилежно заботились о нем.
Кариган оставила попытки вырваться. У нее совсем не было сил.
— Какая длинная ночь, — пробормотала она.
— Да, — изогнул бровь Сомиал. — Эта ночь и еще две предыдущие…
— Я…
— Да, посланник. Истинная битва только началась, когда ты сразила чудище из Канморан Вейн. Мягкокрыл поведал нам о проявленном тобой мужестве. Такую отвагу редко удается увидеть среди твоего народа, и такую стойкость — тоже. Яд убитой твари свирепствовал в твоих жилах.
Кариган не могла избавиться от ощущения, будто эльт в душе смеется над ней, хотя и взгляд, и голос казались достаточно искренними.
— Мягкокрыл? Кто?..
— Серый орел. Он тоже вестник для своего народа.
Девушка закрыла глаза. Свет вокруг нее померк, снова зажегся и опять начал угасать. Как же эльт умудрился пробыть здесь все это время? Или это тоже видение, порожденное лихорадкой?
— Как вы нашли меня?
— Мы тиэндан — охотники или стражи на службе у короля. Наши пути проходят всюду, порой даже за пределами возлюбленной Элетии. Но северных границ Сакоридии нам давно не приходилось пересекать. А теперь наш король и его сын почуяли надвигающуюся беду в этом мире, и появление твари из Канморан Вейн подтверждает тревожное предчувствие. Нам следовало прийти тебе на помощь раньше, однако мы узнали о твоей беде только по свету муна'риэля. Удивительно, как в смертные руки попала эта вещь? Мы даже и не знаем, что подумать.
— Ты говоришь о моем лунном камне?
— Да, о лунном камне. Тебя коснулся свет Лаурелина. Таким образом, теперь ты друг Эльтского леса, хотя нашего короля не слишком интересует твой народ.
— Мне его подарили, — начала оправдываться Кариган.
— Достойный дар. Как и вот это. — Сомиал раскрыл ладонь, на которой покоился белый лепесток. Весело и чисто рассмеявшись, эльт подкинул частицу цветка в воздух, и та исчезла. Для Кариган же она стала звездой. Девушка снова почувствовала усталость, ее глаза стали слипаться. Когда она совсем засыпала, Сомиал проговорил:
— Раны твои были тяжки, и яд еще присутствует в твоих жилах, но скоро ты поправишься. Не бойся ночи и ночных тварей. Мы присмотрим за тобой, Кариган из Сакоридии, пока ты не наберешься сил, дабы продолжить свою миссию.
— А вы не можете отнести послание в Сакор? — пробормотала девушка.
— Твой путь долог и темен, — тихо отозвался эльт, убирая мокрую от пота прядь со лба раненой. — Впрочем, у тебя есть воля, сила и муна'риэль. Помни, свет Лаурелина разбивает злые чары. И это твоя миссия, не наша, детеныш. Мы редко ходим к обиталищам смертных.