Зеленый Всадник
Шрифт:
— Детеныш… — попыталась возмутиться Кариган.
— Хотя я считаюсь среди своего народа юным — а мне почти две сотни лет, ты еще моложе. — Эльт поцеловал ее в лоб, неуловимо напомнив девушке мать. Проваливаясь в сон, Кариган вроде как расслышала слова. — Да осветит твой путь Лаурелин.
Вестница задремала и не знала, сколько пребывала в забытьи, хотя сон оказался глубоким и целительным, а ритм музыки никогда не смолкал. Эльты присматривали за ней, и, помня об этом, Кариган спала крепко и спокойно.
Когда вестница наконец проснулась, поляну заливали
Запястья ей обернули тонкой тканью — там, где кожу сожгла кровь чудища. В целом Кариган чувствовала себя как любая выздоравливающая — слабой, но обновленной и благодарной за исцеление.
Поблизости не было и следов Сомиала или других эльтов. Они хорошо перевязали ее раны и исчезли. Кариган лежала, вернувшись в собственное одеяло, подложив под голову плащ, как поступала уже много раз за долгий путь. Может быть, Сомиал и эльты только приснились? Нет, перевязка говорила об обратном.
Неподалеку на земле лежала конская сбруя и седельные сумки, а рядом с ними поблескивала на солнце сабля, вынутая из ножен. Кто-то счистил с нее черную кровь. Кариган вздрогнула, возвращаясь к страшным событиям ночи. Интересно, сколько времени прошло с тех пор?
На поляне послышался громкий хруст веток. Сердце девушки затрепетало. Она взяла саблю, ожидая появления еще одной твари, но из-за кустов, к немалому ее облегчению, показался Конь. Кариган с трудом поднялась на ноги и захромала по поляне навстречу другу. Не увидев и следов от ран на его боках, девушка с облегчением обняла скакуна за шею. Тот тихо заржал.
— Не думала, что буду так рада видеть тебя, упрямая старая кляча!
Кариган провела на поляне еще день и ночь, ожидая возвращения сил. Эльты не появлялись, но во снах по-прежнему слышался ритм и отзвуки их безмолвной песни.
Засада
Мир за пределами полянки оказался недружелюбным. Насекомые роились вокруг Кариган и Коня, лишая их радости от распускающихся диких цветов и трелей певчих птиц, недавно вернувшихся с юга. На немногочисленных лиственных деревьях, разбросанных среди закрывающих солнечный свет остроконечных елей, тоже начали появляться листочки.
Погода стала совсем другой — холод и сырость сменила почти летняя духота. Но, несмотря на жару, Кариган почти не снимала плащ, поскольку он один спасал ее от насекомых. Рукава были прожжены еще в столкновении с тварью из Канморан Вейн, но он все равно дарил какое-то чувство безопасности.
Большую часть времени странники двигались по дороге, стараясь обогнать вездесущий гнус и наверстать упущенное время. Конь без устали бежал вперед, размахивая хвостом. То ли он спасался таким образом от насекомых, то ли так на скакуна подействовала весна — сложно сказать. Несмотря на спешку, путники столь же старательно заметали следы. Кариган понимала, что Иммерез и его люди все еще ищут
Принимая предосторожности на дороге, вестница не забывала о безопасности и за ее пределами. Они больше не сворачивали на оленьи тропки в поисках хорошего места для лагеря. Кариган нередко упрекала себя за прежние ошибки. Один из лучших способов попасться в ловушку хищника — это покорно побрести по такой тропке после наступления темноты. Ничего удивительного, что путники натолкнулись на тварь из Канморан Вейн, ведь именно в это время наступает период активности у большинства хищников. И кто сказал, что медведь или рысь, ничуть не менее опасные, не поджидают в конце оленьих троп?
Опасаясь Иммереза и ночных тварей, Кариган чувствовала себя лакомой добычей для многих.
Через неделю почти безостановочного движения путники оказались в более обитаемой местности. Хотя дорога никоим образом не стала лучше, на ней появились свежие следы телег и подков. Когда показывались пешие или конные, Кариган с Конем прятались в лесу и наблюдали за ними из укрытия.
Попадались угрюмые широкоплечие бородатые мужчины, одетые в оленью кожу, ведущие мулов, навьюченных шкурами. На груженных разными товарами телегах восседали купцы в яркой одежде. Все они, хоть и казались не такими богатыми, как главные купеческие кланы Сакоридии, ехали с охраной и сами были вооружены. Главы торговых обозов то и дело с опаской посматривали на дорогу.
При виде купцов, принадлежали они к кланам или нет, Кариган испытывала острую тоску по дому. Каждый торговец ждал наступления весны после долгой зимы, лишенной путешествий и удачных сделок. Весной можно было навестить старых друзей и заработать. Кариган много раз сопровождала отца в таких поездках на ярмарки. Тогда девочка гордо восседала на переднем возке в длинной веренице груженых телег. На сей раз, увы, она не рядом с отцом. Вестница одна на опасной дороге, и ярмарки — лишь сладкая мечта.
По дороге проходили и другие вооруженные путники, но Кариган так и не поняла — разбойники то были, наемники или и те, и другие разом. Встречались и мужчины, и женщины, одни весело болтали, другие шли с суровыми, сосредоточенными лицами, как охрана обозов, некоторые же казались весьма подозрительными. Вонь от грязной одежды и немытых тел доносилась даже до Кариган, притаившейся в укрытии.
Невольно подслушанные разговоры чаще были гнусными и неприятными. Девушка даже не знала, радоваться или тревожиться случайным встречам. Лежащее в сумке жизненно важное послание сделало ее подозрительной.
Послание. Очень важное послание. Что там говорится? Кариган до смерти хотелось взглянуть хоть одним глазком. Ей приходится рисковать жизнью, доставляя его, — неужели у нее нет права прочесть письмо, даже если Ф'риан Коблбей и не велел?
Кариган остановила коня, не обращая внимание на тучу комарья, собравшуюся вокруг головы. Девушка расстегнула сумку с письмом и вытащила оттуда конверт. На нем красовалась надпись — королю Захарию. Неровный, торопливый почерк. Кариган нахмурилась. «Это не для меня».