Земля королевы Мод
Шрифт:
Подхожу к компьютеру, включаю его и добавляю к эклектике пространства его чуть подрагивающий, неярко освещенный экран.
Файл «велик и могуч…» я по понятным причинам забросила. Раньше он всегда был наготове, первой строчкой, а теперь его нет даже в перечне из десяти в ближайшее время вызывавшихся файлов. Ляпы и стилистические ошибки в детективах меня больше не забавляют. Может быть, стереть его вообще? Поколебавшись несколько секунд, я решаю пока оставить и перещелкиваю мышкой: файл… создать…
На появившемся белом пространстве тупо выписываю в столбик все странности и трагедии, возникшие в последнее время вокруг нашей квартиры.
1.
2. Убийство Зои.
3. «Золотая пластинка», которая была у Федора, а теперь (предположительно) находится у Вадима.
4. О чем Вадим разговаривал с Федором накануне смерти последнего?
5. Внезапный, через восемь лет перерыва, интерес Вадима ко мне.
6. Появление Алины и ее интерес к происходящему. Противоречия в ее объяснениях.
7. Непонятная «дружба» Алины со мной. Знает ли она о моих возобновившихся отношениях с ее мужем?
8. Кто еще, кроме Ирки, спрашивал про Федора на рынке? Кто-то, кого боится иркин информатор. Люди Вадима или кто-то неизвестный?
9. Любочка, возможно, была в квартире, когда убили Зою. В пользу кого она шпионила? Кому открыла дверь?
10. Почему Фрося считает себя виноватой в смерти соседей? Пусть извращенная болезнью, но какая-то логика в этом непременно должна быть.
11. Почему Ксения пришла со своим рассказом к нам в квартиру, а не в ту же милицию? На что она рассчитывала и чего хотела добиться?
12. Кто и зачем испортил мое пальто?
13. Что делала Машка в комнате Натальи?
Странности и трагедии закончились на несчастливой тринадцатой цифре. Больше, как назло, в голову ничего не приходило. В общую картину тоже, как я ни старалась, не связывалось. Надо признать, что до гениальных аналитиков из карманных детективов мои мозги явно не дотягивали. Но, может быть, книжки все же немного отличаются от жизни? Многие авторы детективов, судя по их опубликованным биографиям, раньше работали в милиции и следственных органах, стало быть, принимали самое непосредственное участие в раскрытии конкретных преступлений. Но даже в самых апокрифических статьях о нынешних детективщиках мне не доводилось читать, что они как-то существенно прославили себя на прежнем месте работы. А придумывать, как раскрывают преступления, это, как ни крути, совсем не то, что действительно их раскрывать…
Успокоив себя таким образом, я решила взглянуть на дело со своей профессиональной точки зрения. Ведь психологических мотивов для спланированных преступлений на самом деле не так уж и много.
а) Деньги или любые другие материальные ценности;
б) Месть;
в) Страх разоблачения;
г) «Высокая идея» и что-то, ей угрожающее.
Всё! Разумеется, если речь идет о психически больном человеке, то просчитать его мотивацию практически не возможно, так как каждый сходит с ума по своему. Но, кажется, мы все-таки имеем дело с людьми, условно (по крайней мере, в юридическом смысле) психически здоровыми. Значит… Пункты б) в) и г) мы можем смело отбросить. Мстить Зое было просто некому, вообразить Федора, угрожающего чьей-то «высокой идее» или супругов Кривцовых, желающих кого-то в чем-то разоблачить – ерунда на палке!
Значит – что-то вполне материальное. Это же подтверждает и история о золотой пластинке (которую, надо признать, никто, кроме Алины и Сережи, не видел – а стопроцентно им доверять у меня нет никаких оснований). Но что такое эта пластинка, если она тем не менее существует?
Ничего не понимая в сокровищах и кладоискателях, я все
Минут через пять я со всей очевидностью поняла, что и в этом направлении зашла в тупик. Мои «психологические» рассуждения оказались так же бесплодны, как и попытки выстроить аналитическую схему.
Тем более, что все упиралось в одно, нерешаемое совершенно: пластинка или не пластинка, сокровище или не сокровище – но где Федор его взял?!!
Все говорило за то, что никто из оставшихся в живых участников событий этого не знает.
Одну случившуюся в моей жизни историю все это, конечно, очень даже напоминало, но я отогнала эти мысли, как неуместные. Понятно, зачем и почему – чтобы не думать об Олеге, Кешке… в первую очередь, конечно, о Вадиме. (События, о которых вспоминает Анжелика, описаны в романе «Забывший имя Луны» – прим. авт.)
Возвращаясь с работы, я всегда прохожу мимо цветочного киоска, ярко освещенного и похожего на телевизор, в котором показывают фильм про жизнь кораллового рифа. Толстая, густо накрашенная продавщица с двумя цепочками и медальоном на шее до смешного похожа на глуповатую, совершенно не хищную рыбу. Но запах у киоска совсем не морской. Когда стеклянная дверь распахивается в зиму, оттуда, толкаясь, вылетают клубы субтропически-попугайного воздуха. Все вместе почему-то напоминает мне об острове Робинзона Крузо. И еще – когда настроение попроще – о том, что кто-то кому-то покупает в этом киоске строгие изысканные лилии и шуршащие аляповатые букеты, безвкусные и искренние, как пожелание на открытке: «Люби меня, как я тебя». Каждый раз я получаю удовольствие от созерцания этого островка и стараюсь не думать о том, что моя жизнь по факту совершенно не пересекается с его ассортиментом. Обычно у меня получается. Если не получается, то я начинаю весело смеяться, так как сразу же вспоминаю Жана Вальжана, Козетту и дорогую магазинную куклу, которую первый купил последней. Представить себя, Анжелику Андреевну Аполлонскую, в виде бедняжки Козетты – что может быть забавнее? И кто, интересно, мог бы быть моим Вальжаном?
Светкин звонок прозвучал сразу, как только я вошла в комнату. Возможно, она подгадала, а возможно, звонила и раньше, но не заставала.
– Мне вот интересно, – сказала Светка. – Что думают о подвиге декабристок коренные жительницы города Нерчинска? Ну, понимаешь, те женщины, которые там родились, выросли и прожили всю жизнь? Вместе с мужьями, а?
– А в простоте можешь? – спросила я. – Я только что с работы и жрать хочу.
– Я сегодня была в фитнес-клубе и видела там твою Любочку.
– Угу, – сказала я. – Понятно. Но ничего удивительного. Она, кажется, в каком-то клубе работает. Инструктором. Наверное, как раз в том, в котором ты была.
– Ага, – согласилась Светка. – Прекрасно. Именно инструктором. Я купила абонемент. Себе и тебе.
– Светка, я не хожу в фитнес-клубы. Ты же знаешь – у меня с юности отвращение к не спровоцированной физической активности. Мне все это кажется идиотизмом. Я лучше на тахте с книжкой полежу.
– Любочка меня не узнала. Что не удивительно. Когда я подвязываю волосы, смываю косметику и переодеваюсь на тренировку, так я сама себя в зеркале не узнаю. А вот она разговаривала о чем-то с длинноногой девицей по имени Алина. Точнее, даже не разговаривала, а шепталась. И вовсе не об упражнениях на тренажерах, и не об аэробике, насколько я сумела понять.