Земля. Second edition.

Сомов Кирилл Григорьевич

— Прыгай сюда!! — прокричал Оррчи, высунув черный нос из ямы. Я еле расслышал голос пеле-транслятора.

Я быстро протиснулся в прорытый подземный ход. То есть, в подснежный.

Внутри было темно и тихо. Толстый слой снега, как вата, скрывал от моих ушей рев урагана.

— Располагайся поудобней, — послышалось из темноты. — Это надолго. Если повезет, то на сутки затянется.

— А если не повезет? — буркнул я недовольно.

— Бывает, что и за неделю не распогодится.

— Неделю?! Ого! Я так долго не могу ждать.

Ты же говорил, что буран только послезавтра начнется!

— Ну, говорил... — виновато протянул Оррчи. — Значит, ошибся. Я же еще маленький...

«Берлога» оказалась такой тесной, что мы еле уместились, прижавшись друг к другу.

Дыхание у Оррчи стало слабым, и я только гадал, дышит ли он вообще. Наверное, таким способом он экономил кислород.

Я попытался что-то спросить, но медвежонок шикнул — нельзя разговаривать!

В моем организме встроено много самых разных штучек, я даже не все знаю. В том числе есть и молекулярные часы.

И все же они умудрились каким-то непостижимым образом разладиться. Я решил, что наверху непогода разыгралась не на шутку, и к снежной буре присоединилась магнитная.

Сколько мы пролежали — час, два или все пять? Не знаю. Оррчи лежал практически без движения, лишь время от времени потягивался, разминая затекшее тело.

И вдруг... Все самое страшное происходит «вдруг», к этому подготовиться невозможно...

Вдруг Оррчи жалобно вскрикнул, изогнулся дугой и навалился на меня. Его сотрясла сильная дрожь. Я перепугался и стал расспрашивать:

— Что, что случилось? Не молчи! Скажи хоть что-нибудь!!

Но Оррчи только стонал, вжавшись в меня лохматой мордочкой, и не мог пошевелиться.

Я наконец сообразил — включил «ночное» зрение. Оглядел нашу уютную «берлогу»...

На левой ноге медвежонка копошилась какая-то тварь весьма устрашающего вида. Она впилась клешнями в сапожок, прокусив его, и при этом извивалась длинным личинкообразным телом. Размер был внушительным — почти полметра! Да еще вдобавок длинный хвост с жалом на конце. Я назвал бы эту дрянь «снежным скорпионом», но наверное она имела и местное название.

И вновь мне пригодилась моя плазменная игла. Это просто счастье, что Денискин отец встроил ее в мою руку!

Я поставил уровень поражения на максимум и стремительно полоснул скорпиона крест-накрест по отвратительной чешуйчатой спине. Он заверещал, переходя на ультразвук. Наконец отцепился от ноги медвежонка, повернулся ко мне и прыгнул.

Конечно, биологический яд для меня безвреден, но все равно зрелище было из разряда ночных кошмаров. Растопырив клешни, чудище летит прямо мне в лицо! Тут поневоле зажмуришься и заорешь от страха. Я и заорал. Но вместе с тем схватил скорпиона поперек тела, задержав буквально в дюйме от собственного носа. В этот миг тварь изогнулась, скорчилась от боли и... распалась на сегменты. Даже плазменная

игла не смогла разрезать панцирь скорпиона сразу, понадобилось время.

Едва убедившись, что скорпион благополучно отдал концы, я наклонился к Оррчи.

Медвежонок лежал ничком, ткнувшись мордочкой в слежавшийся снег, неподвижно, закоченело...

Я перевернул его на спину. Глаза закрыты... Я похлопал его по пушистым щекам, сперва еле-еле, потом сильней. Затряс за плечи:

— Оррчи! Проснись! Скажи, что делать? Как помочь?!..

Он на секунду приоткрыл глаза. Мутноватый взгляд стал осмысленным и Оррчи произнес через силу:

— Илмаар... Аррагррах ихрраан урргыыз...

А из коробочки на груди послышался перевод:

— Ильмар... Через час я умрру...

И все. Оррчи закрыл глаза, вздрогнул в последний раз и безвольно повис на моих руках.

Умеют ли роботы плакать? Я еще не задумывался над этим вопросом, но сейчас мои глаза были сухими. Да и некогда было проливать слезы!

Я расстегнул на груди у Оррчи комбинезон и закричал в пеле-транслятор что было сил:

— Вы слышите?! Он умирает! Помогите ему, скорее! Его ужалил скорпион! Пришлите кого-нибудь, надо дать противоядие!

Все тщетно — в коробочке слышался только отдаленный треск, но ни единого осмысленного слова.

Отчаяние сжало мою грудь и вонзилось острым шилом в сердце. Вернее, в то место, где оно находится у людей.

Похоже, что сигнал от транслятора действовал только возле «яранги», где жил Оррчи.

Что делать? Что?!!

Ответ пришел сам собой — надо его перетащить в дом.

Я схватил Оррчи за воротник и поволок по узкому лазу к выходу из «берлоги»

И пусть там, наверху, бушуют все ураганы планеты, я спасу Оррчи!

Глава девятнадцатая

Напрягая все силы, я вытащил медвежонка. Он оказался не таким уж и легким для своего роста.

А ветер бушевал... Я не мог даже выпрямиться в полный рост, приходилось ползти, уворачиваясь от летевших в лицо снега и острых сколотых льдинок.

Молнии сверкали с такой частотой, что сливались в сплошную стену яркого пламени. Раскаты грома оглушали, смешивались с воем и свистом метавшихся по холодной пустыне смерчей. Такого буйства стихии я не видел никогда, даже в многочисленных фильмах и сводках новостей.

Любой порыв ветра мог поднять меня в воздух и потащить прочь, но я держался.

Я тянул и тянул неподвижное тело Оррчи, упираясь в рыхлый снег, проваливаясь по колено. Внутренний компас тоже барахлил, путал север с югом. Пришлось двигаться наудачу.

Наконец сквозь снежную стену и щурясь от блеска молний, я разглядел знакомую возвышенность. Воспрял духом и сделал последний рывок к дому.

Узнав хозяина, дверь тут же распахнулась. Я напрягся из последних сил и втолкнул Оррчи в хорошо прогретое помещение.