Зеркала
Шрифт:
Едва она проговорила насчёт ожидания, Тим равнодушно спросил:
— Сколько?
— Что — сколько? — строго спросила девушка.
— Сколько времени ждать? Мы пришли вовремя.
— Я объяснила, что…
— Нам назначено на одиннадцать. — Странно, но голос Тима вдруг изменился: стал каким-то монотонным и даже тягучим. — Сейчас без минуты. Как только будет ровно одиннадцать, я уйду.
— Передать это Анатолию Ильичу? — уже нерешительно спросила девушка.
Тим промолчал, и Кира услышала стукоток каблучков, мягкий шелест — сообразила:
— Никогда не слышал, чтобы ты говорил таким голосом, Тим, — тихо сказал Дмитрий. — Ну ты даёшь… Аж мурашки по коже.
— Заходите, пожалуйста! — в отдалении торопливо запел голос девушки. — Анатолий Ильич ждёт вас.
— Виталий Викторович… — напоминающим тоном сказал Тим.
— Понял. Буду ждать здесь.
— Кира, порог.
— Спасибо.
Два шага по толстому мягкому ковру. Пахнет мебелью, мужским одеколоном, бумагами, нагретым металлом. Остановились.
— Доброе утро, господа, — сказала слегка суетливый голос. — Чем могу быть полезен? Садитесь, пожалуйста.
Но они не сели, хотя приглашения Кира испугалась. Не хотелось бы выглядеть ещё более беспомощной, как себя чувствовала уже сейчас.
В лицо Кира никогда не видела одного из тех, кто использовал её способность к предсказанию по зеркалам. Никогда, ведь даже когда она работала в его офисе, он был высшим начальством — недосягаемым для обычного клерка. Но, как она и говорила, в своих предсказаниях она волей-неволей видела его: Анатолий Ильич был человеком лет тридцати пяти, всегда каким-то растрёпанным, любителем снять пиджак в кабинете, кажется считая это демократичным, и ходить в мятой рубашке, которая то и дело вылезала из-за пояса свободных брюк.
— Я Кравцов, — монотонно сказал Тим. — Коротко. Это моя невеста — Кира. Девушка была (подчеркнул он) предсказательницей по зеркалам. Если ваши прихлебатели ещё раз попробуют её шантажировать её друзьями или родными, чтобы добыть для вас информацию, я подам на вас в суд по статье «Доведение до самоубийства».
— Но… — растерянно сказал суетливый голос.
— Мне повторить?
— Нет, но…
— Кира, сними очки.
Не совсем понимая, зачем Тим требует снять очки, девушка тем не менее подчинилась. Тишина в кабинете… Тим снова монотонно заговорил:
— Глаза не повреждены, но Кира не может смотреть в зеркала. У неё спектрофобия, появившаяся в результате вынужденного гадания. Я мог бы засучить ей рукава, чтобы вы увидели бинты на её руках, которые неоднозначно говорят об отчаянии моей невесты, но думаю, что и этого достаточно. Жду вашего ответа. Собираетесь ли вы продолжать действия, в результате которых в следующий раз мы встретимся в суде?
— Но, господа… — Спустя небольшую паузу, растерянность в голосе сменилась небольшим возмущением, да и сам голос окреп: — Мне никто ничего не говорил! Если бы я знал заранее, что девушка испытывает… э… давление со стороны и трудности… э…
— Прекрасно, — перебил его Тим. — Мы вас поняли. Неосведомлённость
Дмитрий развернул Киру, которая снова надела очки. Тим не успел взять девушку под руку, как она вдруг услышала слегка задыхающийся голос директора:
— Подождите… Вы… тот самый Кравцов?
— Что вы имеете в виду? — насмешливо откликнулся Тим.
— Но… Но… Нет, ничего. До свидания, господа.
— До свидания.
Мужчины провели Киру по приёмной, затем встали у лифта, предупредив её о том.
— Ну что? Какие впечатления? — тихо спросил Дмитрий.
— Он попытается сделать это ещё раз, — уверенно сказал Тим.
— Что? — подняла лицо к нему Кира. — Думаешь, он заставит меня ещё раз?..
— Да. Он слишком эмоционален, и потому он то, что ты говорила: слаб человек. Поэтому мы попробуем тебя припрятать так, чтобы он не сумел этого сделать.
У банкира повторилось всё то же самое, за исключением одного. Как только Тим сказал о суде, Кира услышала раздражённый низкий голос:
— А если будет встречный иск? Девушка ведь не работает? Если я натравлю на неё налоговую? За такие деньги, которые я плачу за финансовые подсказки, она могла бы и пересилить свой страх.
— Так-так, — мягко сказал Тим и отпустил руку Киры, отошёл. — Михаил Петрович, вы сейчас произнесли весьма интересную фразу.
— О налоговой? — скептически произнёс низкий голос, и Кира наконец смогла соотнести голос и невысокого плотного человека, запомнившегося по зеркальным предсказаниям. Был тот почти лыс, с аккуратной чёрной полоской оставшихся волос вокруг головы, с небольшими усами, сумрачными глазами. Очень похож на Эркюля Пуаро, каким его представляла Кира, только на Пуаро слегка жёлчного.
— Нет, Михаил Петрович, меня заинтересовало другое, — спокойно ответил Тим.
Пауза и шелест, после чего Дмитрий вдруг шепнул девушке:
— Кира, Тим сел у стола хозяина кабинета и предлагает сесть нам. Кажется, разговор на этот раз затянется. Я отведу тебя к дивану у стены. Сяду рядом.
— Спасибо, — тоже шёпотом ответила девушка, хотя они разговаривали в ощутимом молчании других двоих.
Когда они сели, Тим продолжил:
— Итак, вы сказали — за те деньги. Позвольте поинтересоваться, а сколько же вы платили за предсказания Киры? Я не налоговая. Можете довериться, — с чуть насмешливым намёком закончил Тим.
— За каждое — пятьсот тысяч, — ровно сказал Михаил Петрович.
— Что?! — вырвалось у Киры.
— Обычно окупалось, — добавил банкир спокойно, — поэтому я не протестовал. Да и надобность в предсказании была не чаще, чем раз в квартал.
— Пятьдесят тысяч, — спокойно же сказал Тим.
— Что? — теперь не понял Михаил Петрович.
— Кира получала пятьдесят тысяч за предсказание. Я видел распечатку с карточки.
Повисшая тишина подсказывала, что теперь ошеломлён Михаил Петрович.