Зеркала

Джиллиан

Чирикнул домофон. Кира вышла из подъезда и застыла, пока за нею медленно закрывалась дверь. Девушка смотрела поверх машины, на небо, и на её лице пока ещё недоверчиво расцветала улыбка… Одна. С незакрытыми глазами. Она всё глядела вдаль, с той же мечтательной улыбкой, и Тиму вдруг стало завидно, что она мечтает — и без него.

Он шагнул от машины.

— Кира!

Она беззвучно охнула и побежала к нему. А он — к ней.

… Сначала она влетела во взгляд его голубых глаз, потом в его расстёгнутую доху, как в местечко, предназначенное только для неё. То ли он поймал, то ли она первой обняла его… Не важно. Она просунула руки ему под мышками, в тепло, в

уют, и они обнялись так, словно не чаяли больше увидеться. А потом он запахнул свою доху на её спине и покачался вместе с Кирой, смеясь её радости. И было так тепло — и от его смеха, и в самой этой дохе, а потом вспомнилось, что у неё есть такая же одёжка, как у него, и почему-то именно это стало важней всего на свете. Волк и волчица — подумалось.

— Живая, да?.. Ну и?.. Долго ещё там будете мотаться? — раздался из открытой машины сиплый и довольный голос, а потом высунулся и сам Леонтий, сияющий. — Время только тратить! Обед-то мимо проехал — пожрать не удалось! Поехали, что ль, обедать?

Тим выпустил Киру из объятий и подтолкнул к машине.

— Садись! Лёнь, со жратвой придётся подождать немного. Мы сначала ещё в одно место заедем.

— Куда ж это? — удивился старший брат Тима, затаскивая девушку к себе, на заднее сиденье.

— Кира, называй адрес, — сказал Тим и хлопнул дверцей. — Где живёшь?

Сердце Киры не успело оборваться, как он буднично добавил:

— Вещички свои заберёшь, какие понадобятся дома. Может, что на смену. Ну? Куда ехать?

Кира взглянула на верхнее зеркальце, радостно улыбнулась ему и своему отражению и назвала адрес. По дороге в себя прийти ей не давал Леонтий. Он в красках и жизнерадостно рассказывал о том, как пробил ломиком колёса её врагам — так и сказал смачно: «Врагам!» Кира даже испугалась за него. Потом девушка рассказывала всё, что произошло в съёмной квартире. По дороге Тим велел Леонтию позвонить тёте Соне, предупредить, что они все сильно запаздывают к обеду. Уже у дома Киры Тим сказал:

— Подниматься не будем. Вещички вниз стащишь — и домой. Не задерживайся. Родичам скажешь — потом всё объяснишь, когда позвонишь. Лады? Поторопись. А то Леонтий, когда голодный, зверь зверем.

— Ага, — радостно скалясь, подтвердил Леонтий.

Подбежав к домофону, Кира удивлённо и радостно взглянула на его панель: неужели она сейчас окажется в родительской квартире? Ой, а какой сегодня день недели? Четверг — вздохнула она. У мамы неполный рабочий день — значит, она дома. Нет только отца, он будет только к вечеру. Зато брат с сестрёнкой тоже дома… Она быстро отстукала привычную когда-то комбинацию цифр. Вызов звенел недолго. Далёкий, но такой родной голос спросил:

— Кто-о?

— Сова, открывай! Медведь пришёл! — выдала Кира старую шутку для своих.

— Кира! Дети, Кира пришла!

Девушка распахнула подъездную дверь, на пороге оглянулась. Стоявший около машины Тим кивнул ей. И она быстро вошла в подъезд.

В лифте чуть не подпрыгивала от нетерпения и всё удивлялась: неужели ничего больше не надо бояться? Неужели не будет вечной оглядки и натягивания на глаза хоть чего-то напоминающего повязку?

На своём этаже её встретили визгом и воплями, будто год не видели. Мама сразу скомандовала идти на кухню — обедать. Пришлось объяснить, что некогда обедать, потому что её ждут внизу. Скороговоркой сказала, что от спектрофобии вылечилась, но надо… Она замялась, но всё-таки сказала:

— Долечиваться надо. Вот внизу меня и ждут отвезти… ну… долечиваться.

— Врач?! — изумилась мама.

— Ну, он не совсем врач, — засмеялась Кира,

мысленно примеряя слово «врач» к Тиму. — Скорее — целитель. Из неофициальных. В общем, я ещё некоторое время поотсутствую, а потом приеду и всё объясню. А пока мне надо собрать вещи.

И она пошла к своей комнате, сопровождаемая подпрыгивающими младшими и спешащей мамой, которая всё пыталась поговорить, где же всё-таки старшая собирается жить и какое время. А Кира что-то спутанно отвечала на её вопросы, а сама с недоумением думала, а почему же она назвала Тима «целителем»? Вроде ведь не он помог ей избавиться от зазеркального духа? Или она назвала его так, потому что, попадя в его дом, она смогла найти выход из положения? Из-за того его вопроса, спрашивала ли она зазеркального духа о своей проблеме?..

Но думать сейчас о страшном, когда ею владела самая настоящая эйфория, не хотелось. А тут ещё глазастая Светка радостно завизжала:

— Мама, а у Киры колечко новенькое!

— Кира?!

Девушка остановилась, перестав запихивать в большой пакет самые необходимые вещи, и вздохнула:

— Мама, можно, я чуть позже перезвоню и всё расскажу? Или — ещё лучше — приеду потом и всё-всё расскажу?

— «Можно», — проворчала мама. — Не можно, а нужно!

На выходе Кира всех расцеловала и побежала к лифту. Внизу, выйдя на улицу, задрала голову: народ столпился у окна и дружно замахал руками, когда увидел, что девушка смотрит на окно. Перестали прощаться, когда Тим взял сумки у Киры и сам, задрав голову, поднял руку в приветствии провожающим.

— Твои? — спросил он, улыбаясь.

— Угу, — тихонько подтвердила девушка, про себя ойкая: колечко на пальце видели, теперь будут спрашивать про Тима.

Леонтий забрал у Тима сумки и сунул их в багажник.

Машина с трудом проехала город — послеобеденное время! — и вырвалась на просторы пригорода. Пока ехали, говорили о будущей вечеринке, назначенной Тимом на субботу. Леонтий радовался, что теперь Кира может без боязни участвовать в этом небольшом празднике. А Кира слушала его, поддакивала, а сама ужасалась: она так давно не была на праздниках! Неужели теперь она сможет быть спокойной за себя в огромной толпе народа?

Эйфория начала спадать, едва они доехали до посёлка. А потом даже счастливая тётя Соня, узнавшая, что Кира больше не страдает от странной болезни, не могла вызвать на лице Киры естественной улыбки. Улыбаться девушка могла только вымученно.

Мужчины помогли ей донести сумки в комнату. Когда Леонтий спустился, Кира собралась с силами и попросила:

— Тим, подожди. — И сняла с пальца кольцо, протянула ему.

Он взглянул на кольцо, поднял похолодевшие глаза на неё. Бесстрастно взял кольцо, а потом поймал её за руку и снова надел его на место.

— Не разбрасывайся.

Бросил слова и отвернулся к лестнице. Она замерла, глядя ему вслед. Тим остановился на середине лестницы, постоял там, обернулся и покачал головой, суженными глазами всматриваясь в девушку.

— Ещё не всё закончилось. Потерпи.

И ушёл.

Кира медленно подняла руку. Что не закончилось? Игра? Или… Или он что-то знает о зазеркальном духе? О том, что он может вернуться?

Мысль об обеде, из-за которого тётя Соня может взять себе за труд подняться в её комнату, заставила Киру поторопиться. Она, не закрывая двери, зашла в комнату и огляделась. Не было здесь нескольких часов, а комната уже обрела вид незнакомой. Нет, она обжитая, но почему-то незнакомая. Может, потому что теперь девушка стала свободней, а на дверце шкафа до сих пор висит покрывало, скрывающее зеркало?