Зеркало смерти
Шрифт:
Глава 15
И все-таки нашелся один свидетель. Это был сторож, находившийся при гаражах. Он показал, что незадолго до полуночи видел некоего мужчину, быстрым шагом направляющегося в глубь гаражного кооператива.
– Вы его узнали?
– Да как я мог! Он прошел под фонарем, и все.
– Он был один?
Сторож сперва сказал, что один, а потом вдруг замялся.
– Даже не знаю… Вроде бы за ним шел кто-то еще, но я не рассмотрел.
И больше ничего нельзя было узнать. Сторож искренне старался помочь, но сразу было видно, что
– Шел кто-то по пятам, – твердил он. – А кто это был – не понял.
– Мужчина или женщина?
Старик тужился, но припомнить не мог.
– Так это тот самый тип, который напал на девочку! – возмущался Павел. – Ну все, больше я тебя туда не пущу!
Наташа его не слушала. Ей было так тяжело, что она даже не могла говорить. Да, они нехорошо расстались с Татьяной, библиотекарша ее оскорбила. Но все-таки они были знакомы, и теперь она представить не могла, как это миловидное лицо, тонкие руки, глубокий голос – все было мертво.
– А когда ты мне сказала про ту девочку, я сперва не поверил, – Павел метался по кухне. Он был страшно возбужден. – Думал, она что-то перепутала, мало ли что ей померещилось. Бывают ведь такие случаи, что девушки сами выдумывают, что на них напали насильники.
– Зачем? – глухо ответила жена.
– Чтобы быть интереснее.
– Не понимаю.
– Чему же ты детей учишь в школе, если таких простых вещей не понимаешь, – возмущался он. – Ну, врут специально, чтобы другие подумали, будто они могут возбуждать желание.
– Инна не такая.
– Откуда ты знаешь – такая или нет, – по-прежнему раздраженно говорил супруг. – Немая девчонка, ненормальная, никаких кавалеров, ничего… И вдруг взяла да выдумала случай, чтобы прославиться!
– Да не хотела она прославиться! – вскочила Наташа. – Она наоборот, умоляла, чтобы никто ни о чем не знал!
– Кокетка!
– Молчи, дурак!
Это резкое слово впервые сорвалось у нее с губ, и Наташа осеклась. Как она могла… Совсем как Елена Юрьевна со своим мужем!
Павел задохнулся. Он тоже никак не ожидал услышать такое. Мужчина дикими глазами смотрел на жену и вдруг, растянув губы в усмешку, заметил:
– А ты там не зря время проводила.
– Прости.
– Да что уж, – явно паясничая, отвечал муж. – Что мне тебе прощать? Многому научилась.
– Но ты же сам говоришь, что маньяк был настоящий, – умоляюще шептала она. – Ты же сам признал!
Павел продолжал улыбаться, но это была нехорошая, кривая улыбка.
– Когда ты развяжешься с этим гнилым местом! – сквозь зубы проговорил он. – Что тебя туда тянет, не понимаю!
– Там мой дом.
– Нет, дом тут ни при чем, – он все больше заводился. – Дом – это только предлог. На самом деле тебе очень хочется вариться в этой каше!
Наташа не выдержала:
– Потерпи немного, скоро все кончится!
И рассказала о том, что согласилась на предложение Елены Юрьевны. Хватило нескольких фраз, в которых женщина обрисовала создавшееся положение. Она представила все выгоды этого дела, сравнила с тем, что предлагала Людмила,
– С ума сошла!
– Но почему? Ты сам подумай…
– Заткнись! – он нервно зашагал по кухне. – Так все провалить! Сделать такую глупость!
– Но, если…
– Я такого не ожидал, – он развернулся к жене. – Двадцать пять тысяч?
– И покой, Паша, покой! И согласись, что двадцать пять лучше, чем двадцать.
Он впал в настоящую истерику – бурную и некрасивую. Потрясая кулаками (Наташа даже пригнула голову, боясь, что муж невзначай ее заденет), Павел кричал, что ни о каких двадцати тысячах и речи быть не могло, что он не собирался делиться с Людмилой, что Людмила – дура и попала на такую же дуру, а умная соседка просто воспользовалась ситуацией, чтобы обвести обеих вокруг пальца…
– Что ты за идиотка! – орал он. – Ты что – разбогатела, тебе большое наследство оставили? Ты подумай, какими деньгами швыряешься! В другой раз таких не наживешь!
Наташа сидела неподвижная, помертвевшая. Она слышала, как в комнате возится и хнычет проснувшийся сын. Мальчик все это время не расставался с деревянной кукушкой, она понравилась ему больше всех игрушек, которые были прежде, и это тоже как-то болезненно трогало ее сердце. «Чувствует, что вещь не покупная, а родная, из дома. Что он скажет мне потом, когда вырастет? Что я не сумела сохранить то, что должна была? Что он хотел бы сам жить в доме на горе? Что я делаю? В другой раз такого дома не купишь. Да что там – такого! Нужен не просто такой же, нужен именно этот, потому что он – родовой!»
– Чего же мне ждать, – отрывисто проговорила она, когда Павел слегка поутих. – Людмила-то ждать не будет. Она заставит меня продать дом.
– А ты сперва выясни, имеет она какие-то права или нет?
– У меня сил не осталось.
– Значит, так, – снова взбесился он, – псу под хвост двадцать тысяч долларов! Я не знал, что женился на такой богачке! Где же были твои барские замашки, когда ты пришла ко мне и родителям, нищая, ободранная?!
Женщина медленно встала, опираясь руками о кухонный стол. Она едва ощущала ноги, зато слух как будто еще больше обострился. Она слышала невнятный лепет сына в комнате. Ваня говорил довольно резво, но многие слова превращались у него в какую-то вязкую кашу – мальчишка слишком торопился. Сейчас он жалобно просил, чтобы мама к нему пришла, ему страшно.
«Что мы делаем? Как мы можем ссориться при нем? Ведь он все слышит и почти все понимает. Дети в таком возрасте куда умнее, чем мы думаем… Только бы Паша замолчал».
Но Павел даже не собирался успокаиваться. Он метался по тесной кухне, и его искаженное лицо казалось женщине чужим, совершенно незнакомым.
– Заставит продать дом! – выпаливал он на очередном повороте. – А кто ей позволит, интересно? Почему ты сразу сдалась? Она берет тебя на испуг, разве неясно?
– И Елена Юрьевна говорит то же самое, – мертвым голосом подтвердила Наташа.