Зерно А
Шрифт:
Я приподнялась на четвереньки в надежде перебраться в более безопасное место. В следующее мгновение я распласталась на полу от резкого толчка в затылок. От силы удара очки слетели с переносицы. Нет времени их искать. Прикрывая голову руками, я заползла за барную стойку. Над головой одна за другой взрывались бутылки, их содержимое перед моим носом смешивалось в едкую жижу, от которой першило в горле, а язык распухал во рту.
Какая-то женщина завизжала:
– Вызовите скорую! Есть раненые!
Стрельба
Константин ловко перепрыгнул через стойку и оказался рядом со мной.
– Быстрее, - скомандовал он, хватая меня за руку.
Спотыкаясь и хрустя по осколкам, мы побежали через зал. Но, как я совсем скоро поняла, не к выходу.
Агния лежала в центре танцпола. Волосы вишневой волной разметало вокруг ее головы, парик, весь в крови, валялся рядом. Она упала на осколок; он торчал из ее горла, кровь делала его похожим на клубничный лед. Бык как сквозь землю провалился. Мимо нас проносились некогда беззаботные тусовщики 'Сладкого Зуба'. Возле входа на лестницу образовалась толчея.
– Где зерно?
– спросил Константин, садясь на корточки возле девушки. Ему пришлось прокричать вопрос, такой вокруг стоял шум. Как в клетке с экзотическими пернатыми. Но Агния не смотрела на него - она смотрела на меня.
Я упала на колени, хлюпнув в луже крови. Сквозь джинсы я почувствовала, что кровь теплая. Агния заставила меня наклониться к ее лицу, ее разгоряченное дыхание прижималось к моим губам, капельки чего-то горячего брызгали окропили мое лицо. Ее глаза были размером с блюдца, зубы окрашены в пурпур.
– У нее ничего нет, - рявкнул Константин и отшвырнул сумочку Агнии.
Я не помнила, как он оттащил меня от мертвой Агнии. От шока я еле передвигала ноги; чувствовала, как влажнеет затылок, как что-то начинает сочиться сквозь волосы, пропитывая их точно губку. Скоро эту губку уже можно было выжимать. Видимо, ударилась где-то. Только я не помнила, где. Боли не было, и это хорошо.
Мы были в коридоре, среди толкающихся потных тел. Кто-то вцепился в мое пальто. Я потеряла равновесие и упала на спину, из глаз брызнули искры. Кто-то закричал. Кажется, это была я.
– Это все из-за тебя! Из-за тебя, сука!
– прорычал Бык, склоняя надо мной свою окровавленную мохнатую морду. Его лоб был рассечен, кровь заливала глаза. Он фыркал и сплевывал ее на меня.
Константин схватил Быка за шиворот, блеснул нож. Бык опрокинулся, подмяв под себя руку, словно поверженный Голиаф.
– Милиция на подходе! Милиция на подходе!
– непрерывно вопил кто-то.
Толпа уплотнялась с каждой секундой.
– Помоги мне, - попросил Константин.
Я была слишком потрясена, чтобы возражать. Общими усилиями мы волокли Быка до самого выхода, прямиком на заснеженную улицу. Как и боли, холода я не чувствовала. Было свежо, ослепительно свежо. К затылку словно приложили лед. Я споткнулась,
'Сладкий Зуб' стал сосредоточием паники, тусовщики разбегались кто куда, я могла их понять - ниже по улице слышался нарастающий вой приближающихся милицейских сирен. Охранник с входа куда-то пропал. Его я тоже могла понять.
Константин отпустил Быка. Мои руки были слишком слабы и непроизвольно разжались. Громоздкая туша свалилась в снег, стукнувшись затылком о бордюр. Бык зарычал. Оказывается, мы проволокли его уже метров двадцать. Я и не заметила.
Снежинка растаяла на моем носу, другая запуталась в упавших на глаза волосах. Здоровой рукой я смахнула каплю. Константин открыл багажник. Мы приподняли Быка. Расставив ноги для устойчивости, Константин ловко впихнул его в багажник, словно делал это не в первый раз. Вероятно, не в первый. Потом наклонился и прохлопал его карманы. Его лицо тоже было в крови - то ли рана, то ли чужая кровь. Внезапно он хохотнул и извлек из нагрудного кармана жилетки Быка какой-то маленький блестящий предмет. С мгновенно просветлевшим лицом он сунул его в карман кожанки.
Мы выехали навстречу стремительно приближающимся мигалкам. Милиция пронеслась мимо, оставив в воздухе снежные вихри. Я оглянулась. Две милицейских машины и фургон затормозили возле 'Сладкого Зуба'. Из фургона повалили фигуры в спецовках.
Я откинулась на сиденье. В ту же секунду голову прострелила такая боль, как если бы мир вдруг взорвался, разлетелся на мелкие-мелкие кусочки.
– Рита! Рита, посмотри на меня!
Слова путались в голове. Я пыталась ухватиться хотя бы за одно, но они вытекали из меня и пропитывали волосы и блузку. Константин резко дал по тормозам. Вместе со словами вытекал и свет, и уже скоро я оказалась в кромешной темноте. В ней ничем не пахло.
Глава 10
– Фу, это что, кровь?
– Ты чего фукаешь, калоша!
– Ребята, забираем ее.
Я открыла глаза. Поняла, что лежу, свернувшись в калачик, на лавке. Кожаная куртка, явно не с моего плеча, покрылась тонкой коркой льда, щека заледенела.
Возле меня стояло четверо патрульных, овчинные воротники подняты, шапки-ушанки надвинуты на глаза. Все четверо таращились на меня.
В голове гудело, словно вместо мозгов был улей, в который то и дело залетали пчелы, неся на лапках крупицы информации. Я не помнила, как оказалась здесь, на лавочке, напротив закупоренного на зиму фонтана, и откуда на мне эта кожанка. Силилась припомнить, но не могла. Странное ощущение в теле. В голове. Воистину, как если бы там гудели пчелы.
– Документы есть?
– пробасил патрульный - тот, что стоял ближе всех ко мне. Он бросил окурок в снег и выжидающе уставился на меня.