Зерно А
Шрифт:
– Рита, не по телефону, - повторил Морозов.
– Но мой вам совет: сейчас в офис за документами, а потом - держитесь подальше.
– Все поняла.
– Всего хорошего, Рита. Буду продолжать заниматься вашим делом. Не дайте себя запугать.
Пошли гудки. Я стиснула трубку в руке. Потом разжала пальцы, один за другим, и уставилась на появившиеся на черном матовом корпусе трещины. Хорошо, коматозность сделала меня чуток сильнее, и что с того? Ровно секунду я таращилась на трещинки, затем набрала номер Федора Гранина
Я бросилась к шкафу, вытащила из его глубин вместительную сумку и побросала туда кое-что из вещей. В зеркале мелькнуло мое отражение, подсвеченное со спины желтым светом ночника. Я замерла и коснулась кончиками холодных пальцев щеки. Ни царапинки!
В спешке натянув джинсы, черный свитер под горло и куртку с капюшоном, я перекинула через плечо сумку, потом еще одну сумку, поменьше, кожаную, с документами и деньгами. Волосы я собрала в тугой пучок и накинула на голову капюшон. Я с горечью подумала о том, что мои папоротники теперь точно пожелтеют и осыплются. Кто будет за ними ухаживать? Все это походило на второсортный кошмар. Я закрыла дверь и бегом спустилась по лестнице; любой звук, в основном шорох сбиваемых ветром с крыши шапок снега, пропускал по позвонку жар и заставлял шею и спину покрываться мурашками.
Была настоящая метель. Из-за роящегося снега небо казалось низким, досягаемым, словно достаточно привстать на цыпочки, чтобы поковырять в нем пальцем. Опустив голову, я шла на стоянку, к стонущему под порывами ветра клену, придерживая рукой обе сумки; снег скрипел под подошвами. Сумрак и непогода стояли истинно декабрьские. Я успела выкурить две сигареты, прежде чем на подъездную дорожку к дому свернуло авто Феди. Я щелчком отшвырнула окурок в сугроб, поправила обе сумки и, пряча лицо от покусывающего снега, подбежала к нему. Плюхнулась на переднее сиденье, сумки поставила в ноги.
Гранин был во вчерашнем свитере и спортивных, выдутых на коленках, штанах, в которых он, по всей видимости, спал. Штанины торчали из мощных фирменных ботинок. Его прическа не поддавалась классификации - что-то среднее между 'совиным гнездом' и 'взрывом на макаронной фабрике'. Нет, его волосы, черт побери, определенно живут своей собственной жизнью.
– Все, как и просил: позвонила чуть что, - я невесело улыбнулась.
Гранин был вне себя: злой, как черт, обеспокоенный и толком не успевший проснуться. Гремучая смесь.
– Дерьмо, - информативно кивнул он. Не голос, а скрежет жерновов.
– Именно так. Как думаешь, кто заказал представление?
– спросила я, пристегивая ремень безопасности, глядя вперед, на дорогу.
Видимость была скверной, машину то и дело заносило, но Федор вел аккуратно, выдавив около восьмидесяти километров в час.
– Как кто? Сучка Громов, конечно.
– Мы не можем это доказать.
– Можно
Я коснулась его предплечья:
– Тебе полезно вставать в семь утра. Утром ты настоящий генератор блестящих идей.
Спустя тридцать семь минут, что еще было неплохим результатом, беря во внимание царящий в Пороге снежный ад, я выходила из машины у задней калитки 'Темной стороны'. Метель усилилась, словно намеревалась стереть границу между небом и землей.
Я опасалась, как бы мы не опоздали. Но в офисе никого не было. Темно, тихо, пусто. Мы смотрели на погруженную в тени прихожую, налипший на наши ботинки и штанины снег начал таять. Свет было решено не включать. Гранин вручил мне зажигалку с фонариком, себе же оставил мобильник с подсветкой.
Мы рассредоточились: он остался в приемной и занялся компьютером, а я направилась к себе в кабинет. Первым делом я подскочила к столу и принялась шелестеть содержимым ящиков. Сердцебиение застряло в горле. Сгрузив все во взятый из шкафа пакет, отсоединив ноутбук и сунув его вслед за папками, я бегом спустилась обратно в приемную. Федор уже закончил возиться с компьютером и стоял возле окна, обращенного к стоянке и воротам.
– Гранин, что...
Он обернулся и поманил меня рукой.
– Мне кажется или там кто-то есть?
– шепнул он.
Сквозь ветви сосен, если смотреть не в упор, можно было различить неясный свет. Скорее всего, Гранин со своим человеческим зрением (к сожалению или к счастью, среди нас двоих был только один коматозник) не видел этот свет, однако, будучи медиумом, что-то почувствовал. Зато я не только чувствовала, но и видела. Я схватила Гранина за руку, когда среди деревьев, будто сотканные из тьмы и снега, замелькали силуэты.
– Пора делать ноги, - выдохнула я.
Понятное дело, через центральный вход путь был заказан. Но была альтернатива. Гранин забрал пакет из моих рук. Мы бегом кинулись через приемную, в мой кабинет. Отдернув тюль, я открыла окно. Снег толстым слоем покрывал подоконник, поэтому немалая горка тут же ввалилась внутрь. Черт, мой ковер! Но не было времени вычищать его. Обеими руками я вцепилась в раму, поставила ногу на подоконник, подтянулась и нерешительно застыла.
– Что, Палисси, подтолкнуть?
Я огрызнулась через плечо и спрыгнула с почти двухметровой высоты. Отряхиваясь от снега, я встала, Гранина передал мне пакет, затем спрыгнул вслед за мной. Его прыжок вышел более... спортивным, что ли. По крайней мере, он не упал на коленки, как я. Впрочем, держу пари, в его штанины набилось изрядно снега.
С улицы голоса стали четко различимы. По дороге к калитке мне показалось, что, кроме воя ветра и мужских голосов, я слышала россыпь скрипучих смешков. Словно в подтверждение этому, где-то неподалеку мужской голос внезапно возопил: