Zero. Обнуление
Шрифт:
— Надо сделать все быстро, — внушает он с напором, страстно, — или они поймут, что я останавливался. Ты готова? Открой свою дверь.
Когда они достигают короткого укрытия, мостового перехода, сзади уже слышится нарастающее завывание сирен. А сверху вертолет. Они влетают в тоннель на полной скорости, и все застилает тьма, пока ее глаза не приспосабливаются.
— Сэм, открой дверь! Открывай!
Ее рука неохотно снова отыскивает ручку, послушно дергает за нее, но Сэм трясет головой. Дверь чуточку приоткрывается.
— Что ты собираешься делать?
— Не выключай телефон.
В коротком тоннеле Джастин резко бьет по тормозам.
— Пошла! Пошла!
Не без помощи толчка его ладони она приземляется во тьме с телефоном в руке, чуя запах бензина, слыша рев и видя… видя… видя в отчаянии, как пикап становится крохотным силуэтом на фоне устья тоннеля, прежде чем совсем скрыться из виду.
Почти ничего не видя и не располагая временем на размышления, она слышит, как сирены преследователей нарастают до пронзительного визга. И втискивается спиной в темный альков, прежде чем одна, две, три, четыре преследующих патрульных машины проносятся мимо нее. И лишь когда они скрываются, когда даже завывание стихает вдали, начинает ощупью пробираться по тоннелю к кругу света.
Выйдя, она переваливается через барьер, затем, собрав последние крохи энергии, карабкается по заросшему деревьями склону прочь от дороги, к переходу, приостановившись, чтобы скрыться в густых зарослях, когда вторая процессия патрульных машин — одна, вторая, третья, четвертая — проносится под ней на ста милях в час.
Добравшись до верха, она чувствует, что сердце вот-вот пробьет грудную клетку. Валится под молодое деревце с густой листвой и включает телефон, открыв трансляцию. Джастин, как и обещал, снимает все на ходу из машины…
Мерцающее изображение на крохотном экранчике показывает масштабную сцену: дорогу пикапу полностью перекрыли полицейские машины, веером развернувшиеся поперек дороги — блокпост, к которому водитель «Тундры» приближается на огромной скорости, словно хочет врубиться прямо в него. У Сэм вырывается полное ужаса беспомощное восклицание «ДЖАСТИН!», адресованное телефону, и самоубийственный бросок пикапа милосердно замедляется, катясь до полной остановки.
Затем камера подскакивает и показывает лицо Джастина, все еще невероятно спокойное; осознание своей миссии позволяет ему превозмочь ужас ситуации, обратившись к ней со словами:
— Что ж, ты не сможешь сказать, что я не пытался.
Затем камера дает вид из заднего окна, показав череду подъезжающих других патрульных машин, отрезающих путь к отступлению. Его взяли, он попался.
«Я рада, — думает она, — потому что теперь ты хотя бы в безопасности, мой дикий друг. Наша безумная гонка окончена».
У машин впереди все дверцы распахнуты. За дверцами присели на корточки офицеры полиции, подняв стволы, нацеленные прямо на Джастина. И как он видит их (этих копов, их смертоносное оружие), так и она тоже видит их через свой телефон, как будто стволы нацелены и на нее тоже. И чтобы противостоять этому оружию, Джастин нацеливает на них
По мере приближения Джастина к своим захватчикам громкость их предостерегающих окриков нарастает: «Не двигаться!», «Бросить телефон!», «НЕ ДВИГАТЬСЯ!», «БРОСИТЬ ТЕЛЕФОН!» «Бросить телефон, или будем стрелять! Бросить телефон и лечь лицом вниз!»
Но будь он проклят и низвержен в геенну огненную, если откажется от единственной своей защиты, потому что именно его телефон — и только телефон — обеспечит честный арест.
— ПОЛОЖИТЬ ТЕЛЕФОН! ПОЛОЖИТЬ ТЕЛЕФОН СЕЙЧАС ЖЕ!
— Я вас снимаю! — кричит Джастин.
В душе он всегда знал, что дойдет до этого — что он в одиночку будет противостоять оружию полиции, что ему будут приказывать остановиться под угрозой открытия огня. Но он хотя бы сделал достаточно, ну или почти достаточно, чтобы дать Сэм шанс продолжить борьбу и разрушить весь этот карточный домик.
— ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! ПОЛОЖИТЬ ТЕЛЕФОН!
— Я вас снимаю! Ваши действия в прямой трансляции!
Если слово «трансляция» имеет для легавых хоть какой-то смысл, они этого не выказывают.
— ТЕЛЕФОН ВНИЗ! ТЕЛЕФОН ВНИЗ! СЕЙЧАС ЖЕ! СИЮ СЕКУНДУ!
— Мир смотрит!
— НЕМЕДЛЕННО! ПОЛОЖИТЬ ТЕЛЕФОН!
Но Джастин не отказывается от единственного своего преимущества. Кричит в ответ:
— Я сдаюсь! Я сдаюсь! — и подбирается с поднятыми руками ближе к ждущим, застыв на изготовку в стойках для стрельбы, вооруженным до зубов полицейским с беззвучно вспыхивающими мигалками автомобилей.
А затем единственный выстрел знаменует начало конца, попав Джастину в правое бедро. С криком боли перегнувшись пополам, он падает на колено другой ноги. Из зияющей дыры хлещет кровь.
Снова кричит:
— Я сдаюсь!
Но гремит второй выстрел, попадающий ему в правую руку выше локтя. Джастин со стоном роняет телефон. Ареста сегодня не будет.
Игнорируя предупреждения полиции, хватает телефон здоровой рукой, подносит прямо к своему поразительно спокойному лицу, чтобы сказать в экран:
— Решать тебе.
С этими словами его большой палец делает свайп по забрызганному кровью экрану, высылая заранее записанное сообщение и ссылку на сервер в эфир, откуда, уповает он, если есть на свете справедливость, они долетят до Сэм, и если та сыграет свою партию, это приведет в действие запланированную сокрушительную последовательность событий. Вжух.
Сэм кричит. Роняет телефон, полученный от Джастина, словно ее саму ранили, словно шквальная стрельба, грохочущая с экрана, разит ее тело без смысла, пощады и жалости. Но она не пострадала, она не ранена, и все эти ужасные вещи, чудовищный ужас, творящийся в мире прямо сейчас, — просто звуки, несущиеся из упавшего телефона.
«Пожалуйста, — молится она, когда раздается звук входящего сообщения на ее телефон, — будь жив, будь жив, будь жив…» Старая молитва, тверженная сотни раз, предназначавшаяся Уоррену, а теперь адресованная Джастину.