Жара

Ротман Ральф

— О ля-ля, le ma^itre du cuisine [16] ! Как всегда, вежлив и в отличном настроении! — сказал Бернд. — Доброе утро, мой повелитель! Что сегодня мы сделали не так? Нам опять необходим усиленный массаж?

Но Эмиль только плюхнул на стол канистру с «фондором» [17] и бросил целую связку косичек чеснока.

— Где Клаппу?

Гарри хмыкнул, старушка сняла очки.

— Не знаю. Куда это он запропастился? Только что тут был.

16

Шеф-повар (фр.).

17

Комплексная

приправа для супа.

Все сделали вид, что старательно ищут его по углам, а Бернд помешал в котле, потыкал в гущу и закричал, наклонившись к самой середине:

— Клапучек, сладкий ты наш, выходи! Он тебе ничего не сделает. — И, закрыв глаза и тяжко вздохнув, добавил: — Он сегодня утром так сладко нежился в моих объятиях. А я все время говорил ему: любимый, тебе надо идти. Уже пора фасоль замачивать. Но он никак не хотел вставать, так нежно прижимался, ненасытный мой. Вот и заварил кашу!

— Что? Ты чего болтаешь? — Дверь в холодильную камеру отворилась, и несчастный Клапучек появился с двумя ведрами в руках, наполненными копчеными сосисками, локтем он выключил в камере свет. — Никогда не рассказывай таких глупостей, ты! Они ведь действительно начнут думать… Одним словом, у меня никогда ничего подобного с тобойне было!

Эмиль скинул пальто на деревянную колоду.

— Тогда почему тебя утром тут не было?!

В конторе жалобно заскулил пудель. Клапучек поставил тяжелые ведра на стол, скривился и потер ладони, словно ведра весили пуды.

— Почему бы не обмотать чем-нибудь ручки… — Он чувствовал на себе взгляд Эмиля, заворачивавшего до локтя рукава своей белоснежной поварской куртки, но глаз на него не поднимал. — Проспал, — сказал Клапучек. — У меня был жуткий сон, знаешь. Я вскочил, весь мокрый, в поту, измученный, как выжатый лимон, а потом плюхнулся и повернулся на другой бок..

Повар снял потный платок со лба и сунул его в карман своих брюк до щиколоток в черно-белую клеточку — последний писк моды.

— Минуточку! У тебя был — что? — Он рявкнул так громко, что жилы у него на шее вздулись. — Ты что, держишь меня за дурака?! Из-за тебя мы опоздаем с выполнением заказов. Из-за тебя нам всем придется работать сегодня дольше обычного. Из-за тебя определенное число клиентов уйдет к конкурентам, а ты — видел плохойсон?! Я тебе вот что скажу, мой дорогой: твой сон меня мало интересует! За сны здесь не платят, это тебе не курорт в столовой народного предприятия ГДР! Здесь не прохлаждаются! Если еще хоть раз повторится, заработаешь пинком под зад, да так, что будешь отдирать от задницы лохмотья! А потом пойдешь и тут же заберешь свои документы, я понятно выразился?!

Турчанка передразнила его за спиной и постучала пальцем по лбу. Но Клапучек только едва заметно кивнул и смущенно ухмыльнулся. Его очки запотели, он нервно перебирал пальцами длинные, вылезающие из ведра сосиски, поправлял их, словно цветы в вазе.

— О’кей. Идет. Мне очень жаль. У нас сегодня белая фасоль, а?

Какую-то минуту Эмиль еще раздумывал, бушевать дальше или уже хватит. Он был весь красный, глаза сверкали от бешенства. Но потом он взглянул на часы, развернулся и взял бумажный мешок с полки.

— Так какая у нас сегодня фасоль — белая или нет? — повторил Клапучек, и шеф-повар нахмурил брови.

—

Конечно белая. Что за идиотский вопрос.

— А вот и нет! — пронзительно крикнула женщина в бейсбольной кепочке. Странный такой резкий голос — смесь уксуса с возрастом. Она снова держала в руках надкусанный соленый огурец. — На бумажке написано совсем другое.

Повар ходил от котла к котлу и сыпал маленькой лопаточкой соль в суп.

— Вот как? — буркнул он. — И что же там написано?

— Мексиканский фасолевый суп в горшочке! — крикнула женщина. — La Signora [18] все заново написала. Еще позавчера.

Эмиль застыл в оцепенении. Он посмотрел на ведра на столе, покачал головой, уставился на котел, из которого шел пар.

— La Signora случайно не стукнулась головой о шкаф? Мексиканскийфасолевый суп с немецкимисосисками?! Можете поцеловать меня в одно место, вы, идиоты…

<

18

Госпожа (ит).

empty-line />

Гарри порубил топором кусок мороженого свиного жира и побросал его на сковороды. Бесшумно заскользив по горячему металлу, жир распался сначала на отдельные кусочки, постепенно терявшие свою форму, и через несколько минут полностью растопился, превратившись в три прозрачные лужи, в которых взрывались срывавшиеся с вытяжных колпаков капли воды. Бернд опрокинул в сковороду таз с горой сырых сосисок для жаренья и распределил их с помощью деревянных щипцов равномерно по всей площади, а Клапучек притащил из холодильной камеры несколько мешков овощных полуфабрикатов со специями и зеленью, производство фирмы «Leipziger Allerlei» [19] , и высыпал их на остальные сковородки, куда турчанка тут же побросала кусочки сливочного масла, облизав потом себе пальцы.

19

«Всякая всячина из Лейпцига» (нем.).

— Хайди, коричневый соус!

Газ под котлами с супом выключили, но на слегка вздымающейся поверхности еще булькали пузырьки. Женщина сняла с полки бутылку с ручкой и выпустила в суп, приобретший уже желтоватый цвет, несколько длинных струек карамелизированного сахара. Жидкость сразу приобрела более интенсивный буро-коричневый цвет, а повар добавил еще измельченные в порошок стручки чилийского перца, немного паприки и сказал:

— Вот вам ваш мексиканскийфасолевый суп в горшочке. Ешьте на здоровье и на первое и на второе. Перемешать. Разлить.

Крепышка подвезла тачку из нержавеющей стали под сливной кран, открыла его, и густой суп, хлюпая и чавкая, потек из крана. Она подала тачку к конвейеру, где Эмиль уже поджидал с половником в руках перед стопкой суповых алюминиевых тарелок. Он нажал на пусковую кнопку, составляя левой рукой тарелки одну за другой на грохочущую ленту конвейера и практически одновременно наполняя их супом одним шлепком правой руки. Это происходило так быстро, что крепышка едва успевала суетливо добавлять в каждую порцию по две копченых сосиски из ведра, отделяя их от выползавших оттуда длинных связок. Сосиски то и дело падали на пол, и иногда ей приходилось догонять уже уехавший суп, чтобы вложить туда полагающийся по прейскуранту ингредиент.