Жатва

Герритсен Тесс

— Нет, доктор Ходелл. Здесь совсем другая история. История, связанная с недавно умершей пациенткой. — Парр повернулся к Эбби. — Доктор Ди Маттео, почему бы вам самой не рассказать всю правду и тем самым облегчить нашу задачу?

Признание — вот чего он захотел. Простого и ясного признания своей вины. Эбби поочередно посмотрела на Парра, Сьюзен Касадо и старшую медсестру. Единственным, с кем она боялась встретиться глазами, был Марк. Эбби очень боялась увидеть в его глазах хотя бы тень сомнения.

— Я уже вам сказала,

что не знаю, как этот пузырек оказался в кармане моего халата. И как умирала Мэри Аллен, я тоже не знаю.

— Однако вы констатировали ее смерть, — напомнил Парр. — Два дня назад.

— Но я не присутствовала при ее кончине. Когда дежурная медсестра вошла в палату, миссис Аллен была мертва.

— В ту ночь, если не ошибаюсь, вы дежурили?

— Да.

— То есть ночью вы находились в клинике.

— Да. На то и существуют дежурства.

— И ваше дежурство пришлось как раз на ночь, когда миссис Аллен скончалась от передозировки морфина. А сегодня в вашем шкафчике был обнаружен пузырек.

Парр театральным жестом поставил пузырек на сверкающую поверхность стола, отделанного под красное дерево.

— Пузырек из-под препарата, подлежащего строгой отчетности. Одно то, что он оказался в вашем распоряжении, уже является серьезным нарушением.

— Вы сказали, что миссис Аллен умерла от передозировки морфина. Откуда вам это известно? — спросила Эбби.

— Из результатов вскрытия. Содержание морфина просто зашкаливало.

— Морфин вводился миссис Аллен исключительно в терапевтических целях. Для снятия мучивших ее болей. И что значит «зашкаливало»?

— Вот отчет. Я получил его сегодня утром. Четыре десятых миллиграмма на литр. Между тем две десятых миллиграмма уже считаются летальной дозой.

— Позвольте мне взглянуть, — попросил Марк.

— Пожалуйста.

Марк внимательно просмотрел полоску бумаги с результатами анализов.

— А зачем понадобилось определять посмертное содержание морфина? У этой пациентки был рак в последней стадии. Обширные метастазы по всему организму.

— Поступило распоряжение провести анализ. Это все, что вам нужно знать.

— Ошибаетесь! Я хочу знать гораздо больше.

Парр вопросительно посмотрел на Сьюзен Касадо.

— Есть основание подозревать, что смерть этой пациентки не была естественной.

— Какое основание?

— Это не является предметом…

— Я спрашиваю: какое основание? — не унимался Марк.

Сьюзен шумно выдохнула:

— К нам обратилась родственница миссис Аллен и попросила выяснить обстоятельства ее смерти. Эта женщина получила… нечто вроде письма. В нем высказывалось предположение о сомнительности обстоятельств кончины миссис Аллен. Естественно, мы уведомили доктора Уэттига, и он распорядился провести вскрытие.

Марк передал Эбби данные анализов. Она сразу узнала неразборчивую закорючку Генерала, поставленную в графе «Фамилия врача, сделавшего

заказ». Значит, доктор Уэттиг. Заказ на количественный анализ содержания морфина. Время заказа — вчерашний день, одиннадцать часов утра. Через восемь часов после смерти Мэри Аллен.

— Я не имею к этому никакого отношения, — сказала Эбби. — Я не знаю, кто ввел покойной такую дозу. Возможно, это ошибка лаборанта. Или ошибка кого-то из медсестер.

— Я ручаюсь за своих подчиненных, — сказала старшая медсестра. — Мы строго контролируем расход наркотических препаратов. Вы все это знаете. Ошибка на уровне медсестер исключена.

— Из ваших слов я понял, что пациентке была намеренно введена убийственная доза сульфата морфина, — сказал Марк. — Вы это имели в виду?

— Да, — после долгого молчания ответил Парр.

— Но обвинять Эбби просто смехотворно! В ту ночь я вместе с Эбби был в ординаторской.

— Всю ночь? — спросила Сьюзен.

— Да. У нее был день рождения, и мы…

Марк кашлянул, потом взглянул на Эбби. «Мы спали вместе», — такая мысль крутилась в их головах.

— Мы праздновали.

— И все то время вы не разлучались? — уточнил Парр.

Марк молчал. Он ведь не знал, как разворачивались события, поскольку крепко спал. Он не проснулся ни от первого звонка, когда Эбби сообщили о смерти миссис Аллен, ни потом, в четыре часа, когда ее позвали к другому пациенту. Марк намеревался соврать, чтобы выгородить ее. Его вранье сразу распознают, поскольку оно будет импровизацией, тогда как Парр точно знал, чем она занималась в ту ночь. Парр это знал из рассказов медсестер и из ее записей и распоряжений. Там везде было проставлено время.

— Марк был вместе со мной в ординаторской. Но у него выдался тяжелый день. Он очень устал, а потому быстро уснул и спал всю ночь.

«Надо придерживаться правды. Только правда может меня спасти».

— А вы, доктор Ди Маттео? — спросил Парр. — Вы тоже всю ночь находились в ординаторской?

— Меня несколько раз вызывали в разные палаты. Но об этом вы уже знаете. Так ведь?

Парр кивнул.

— Думаете, вы видите всю картину, — накинулся на него Марк. — Тогда изложите вашу версию. Что могло толкнуть Эбби на такой шаг? С какой стати ей понадобилось убивать свою пациентку?

— Не секрет, что доктор Ди Маттео симпатизирует движению в поддержку эвтаназии, — сказала Сьюзен Касадо.

— Что-о? — опешила Эбби.

— Мы расспросили медсестер. Они слышали, как доктор Ди Маттео говорила… Цитирую. — Сьюзен листала деловой блокнот с желтыми страницами. — «Если морфин облегчает ее состояние, мы не должны ей отказывать. Даже если это и приближает ее конец»… Узнаете ваши слова?

— Но они не имеют ничего общего с эвтаназией! Я имела в виду избавление миссис Аллен от мучительных болей. Надеюсь, медсестры помнят и ее постоянные просьбы снять боль.