Жатва

Герритсен Тесс

— Значит, вы не отрицаете, что говорили эти слова?

— Возможно, и говорила. Я уже не помню.

— А затем вы повысили голос на Бренду Хейни, племянницу миссис Аллен. Это слышали несколько медсестер и миссис Спир. — Сьюзен взглянула на старшую медсестру и снова уткнулась в блокнот. — Они поспорили. Бренда Хейни считала, что ее тете вводят слишком большие дозы морфина. Доктор Ди Маттео стала возражать и не нашла лучших аргументов, чем прямые оскорбления в адрес мисс Хейни.

Здесь Эбби было нечем возразить. Она действительно сцепилась

с Брендой. Она позволила себе оскорбительные высказывания. Теперь все это возвращалось к ней, накатывая гигантскими волнами. Под их напором ей было не вздохнуть и не шевельнуться.

В дверь постучали. Вошел доктор Уэттиг. Он плотно закрыл за собой дверь. Некоторое время Генерал просто стоял в конце стола и смотрел на Эбби. Она ждала новой сокрушительной волны.

— Доктор Ди Маттео говорит, что не знает, откуда этот пузырек очутился в кармане ее халата, — сказал Парр.

— А я не удивлен, — заявил Уэттиг. — Доктор Ди Маттео, вы ведь действительно не знаете?

Их глаза встретились. Эбби всегда было трудно смотреть в непроницаемые голубые глаза Генерала. В них она видела слишком много власти. Власти над ее будущим. Но сейчас она заставляла себя выдерживать его взгляд. Пусть убедится, что ей нечего скрывать.

— Клянусь, я не убивала свою пациентку, — сказала она.

— Я так и думал, что вы это скажете.

Уэттиг полез в карман халата, откуда достал цифровой замок. Замок с глухим стуком лег на стол.

— Это что? — удивился Парр.

— Замок от шкафчика доктора Ди Маттео. За последние полчаса я стал экспертом по цифровым замкам. Я обратился к нашему слесарю. По его словам, это простенький пружинный замок, открыть который — пара пустяков. Ударить посильнее — и дверца откроется. А на внутренней стороне указан шифр замка. Слесарь объяснил: ударом можно открыть дверцу, после чего закрыть ее по всем правилам.

Парр покосился на замок и неопределенно пожал плечами:

— Это еще ничего не доказывает. И смерть пациентки не объясняет. Я уже не говорю о пузырьке с морфином.

— Да что с вами? — взорвался Марк. — Неужели вы до сих пор не догадались, что все взаимосвязано? Анонимное письмо. Пузырек, подброшенный в шкафчик. Кто-то целенаправленно подставляет Эбби.

— Ради чего? — спросила Сьюзен.

— Чтобы ее дискредитировать, а затем выгнать из больницы.

Парр даже фыркнул:

— И вы считаете, этот кто-то пошел на убийство пациентки, только бы сломать карьеру доктору Ди Маттео?

Марк уже собрался ответить, но передумал. Все и так понимали абсурдность этой теории.

— Согласитесь, доктор Ходелл, что усматривать в этом заговор… Уж больно надуманным он выглядит, — сказала Сьюзен.

— И вовсе не надуманным, — возразила Эбби. — Достаточно вспомнить то, что уже случилось со мной по вине Виктора Восса. Он совершенно не контролирует свое поведение. Помимо словесных оскорблений, он позволил себе рукоприкладство, и тому есть свидетели. По его указке мне в машину подбросили свиные потроха. Придумать такое

может только нездоровый ум. А теперь еще и судебные иски. Два уже есть. И это лишь начало.

Собравшиеся молчали.

— Она что, не знает? — спросила Сьюзен, взглянув на Парра.

— Судя по всему, нет.

— Чего я не знаю? — насторожилась Эбби.

— Днем позвонили из юридической фирмы «Хокс, Крейг и Сассман», — сказала Сьюзен. — Оба иска против вас отозваны.

— Ничего не понимаю, — пробормотала Эбби. — Это новый маневр Виктора Восса? Я отказываюсь понимать его действия.

— Если Виктор Восс и пытался вас преследовать, он оставил свои попытки. Предмет нашего разбирательства никак не связан с Воссом.

— Тогда как еще это объяснить? — спросил Марк.

— У нас есть вещественное доказательство, — напомнила Сьюзен, указывая на пузырек.

— Но у вас нет свидетелей. Нет никакой конкретной связи между этим пузырьком и смертью пациентки.

— И тем не менее некоторые выводы мы все же можем сделать.

Тишина становилась удушающей. Все старались не смотреть на Эбби. Даже Марк.

— Скажите, Парр, что вы предлагаете? — наконец спросил Уэттиг. — Вызвать полицию? Превратить случившееся в цирк для газетчиков и телевизионщиков?

— Это было бы преждевременно, — начал юлить Парр.

— Вы либо держитесь своих обвинений, либо снимите их. Половинчатой позиции здесь быть не может.

— Генерал, давайте только не будем приплетать полицию, — сказал Марк.

— Если вам угодно называть это убийством, тогда обязательно нужно вызвать полицию, — сердито произнес Уэттиг. — И нескольких репортеров тоже. Пусть ваши представители по связям с общественностью отрабатывают свой хлеб. Какое-никакое, а развлечение для них. Предельная открытость — наилучшая политика в таких вещах. — Он в упор взглянул на Парра. — Если вы всерьез называете это убийством.

Генерал сделал дерзкий выпад. Почти что бросил вызов.

Парр дал задний ход. Откашлявшись, он сказал Сьюзен:

— Мы ведь не можем быть абсолютно уверены, что произошло убийство.

— А вы должны быть уверены, — наседал на него Уэттиг. — И твердо уверены… прежде чем звать полицию.

— Мы пока еще разбираемся внутри клиники, — сказала Сьюзен. — Нужно будет опросить других сестер этого отделения. Убедиться, не упустили ли мы чего.

— Вот и займитесь, — сказал Уэттиг.

Возникла новая пауза. На Эбби никто не смотрел. Она превратилась в невидимку, чье присутствие не хотели признавать. Поэтому, когда она заговорила, все едва не вздрогнули. Эбби не узнала собственного голоса, спокойного и ровного.

— Я бы хотела вернуться к своим пациентам… если мне позволено работать дальше.

— Конечно, идите, — сказал Уэттиг.

— Нет, — запротестовал Парр. — Доктор Ди Маттео не может идти работать.

Эбби поднялась со стула:

— Вы ничего не доказали. Генерал прав: либо предъявляйте мне обвинения, либо отказывайтесь от них.