Жатва
Шрифт:
На грибницу Скверны наткнулись куда раньше, чем хотелось бы – буквально сразу же за забором стройплощадки.
Черная лоза, пробиваясь через открытый канализационный люк, опутывала землю на сотнях квадратных метров вокруг. Добравшись до стены ближайшего здания – старой пятиэтажной хрущевки, она расползлась по ней, опутывая панельку уже до уровня второго этажа. Самые толстые жгуты спускались в разбитые окна полуподвальных помещений.
Харул, спокойно переступая через чёрные корни, неторопливо пошел вдоль стены. В руках у него откуда-то появился кривой клинок из темного металла, больше похожий
Квартал на этой стороне улицы состоял из обычных жилых пятиэтажек, которые по сравнению с выросшими недавно рядом новостройками сейчас смотрелись довольно убого, хотя в целом были в неплохом состоянии. Некоторые даже недавно ремонтировались – покрашены, бетонная отмостка вокруг обновленная. Людей ни в самих зданиях, ни рядом с ними не было видно. Линзы даже мелкую живность вроде кошек или голубей не обнаруживали. Впрочем, неудивительно – от грибницы все держатся подальше.
– Это разве не опасно? – спросил я Харула, видя, что он чуть ли не по самим щупальцам шагает, заглядывая в окна первых этажей.
– Ту часть грибницы, что на открытом воздухе, можно особо не опасаться, особенно днём. Под действием солнечного света все процессы в ней замирают. А вот если сунемся внутрь – надо быть осторожными. Учитывая, какую она набрала биомассу, там внутри явно зреет куча пустул.
– Ты, я смотрю, много знаешь о Скверне. Откуда?
– Такая уж у меня работа, – пожал плечами Харул.
– Что за работа?
– Я выслеживаю и убиваю чудовищ. За деньги.
– И кто тебе платит?
– Обычно простые люди. Хему. Так называют тех, кто живет в окрестностях городов-анклавов, но за пределами их защитных радиумных куполов. В эти пригороды частенько забредают твари из пустошей, особенно после бурь. По идее, на них должны охотиться Жнецы. Но рыцарям обычно плевать, что очередного сборщика инжира загрыз какой-нибудь кровосос или порченный игнисом хищник. Или Скверна вдруг начала просачиваться из винного погреба. Или вдруг начали бесследно пропадать люди. И тогда старосты хему собирают с работяг по несколько монет и нанимают таких, как я.
– Хм, понятно. А ещё, уж извини за вопрос, но… Что у тебя с лицом? Ты всегда в этой маске?
– Поверь, я оказываю всем услугу, нося её, – саркастично усмехнулся охотник на чудовищ. – Это последствия Красной порчи. Не бойся, это не заразно.
– Ясно. Поэтому тебя называют Полудемоном? За твою красоту?
Он хрипло, отрывисто рассмеялся, искоса взглянув на меня из-под своего рваного капюшона. Но потом взгляд его вдруг резко стал серьёзным.
– Нет. Не поэтому.
– Эй, глядите! Магазин! – окликнул нас Макс, указывая стволом пистолета на вывеску «Продукты».
Магазинчик был небольшой, из тех вымирающих видов, что уже почти вытеснены расплодившимися на каждом углу сетевыми супермаркетами. Небольшое помещение на первом этаже дома, с отдельным крыльцом, железной дверью и решетками на окнах. Окна изнутри были затянуты побегами Скверны. Как я заметил, она вообще любит расти в проемах, образуя этакие порталы.
– И сюда эта пакость добралась, – процедил кто-то из бойцов.
– Всё
– Заперто.
– Лучше через окно, – посоветовал Харул.
– Сейчас вскрою, – кивнул я, активируя клинок. – Ребят, помогите-ка мне…
Свет зари легко разрезал прутья арматуры, удерживающей решетку. Макс и Лось подхватили её с двух сторон и аккуратно спустили на землю, прислонили к стене. В стеклопакете я тоже аккуратно прорезал отверстие, достаточное, чтобы просунуть руку внутрь и повернуть ручку.
Наружу вырвался затхлый воздух с явственным запахом плесени, мускуса и сырого мяса. Так пахла сама грибница. На воздухе это было не так заметно, но в замкнутом помещении эта вонь была такой густой, что мы все невольно отшатнулись от окна.
Харул аккуратно отстранил всех, и, толкнув створку окна внутрь, заглянул в помещение. Бойцы рассредоточились полукругом, держа проем под прицелом.
– Ну, чего там? – нетерпеливо спросил Макс. Иваныч шикнул на него.
– Много пустул вон там, в углу, – наконец, произнес Жнец. – Зрелые. А это значит, с десяток хорошо сформировавшихся тварей.
– Но справимся же? – осторожно спросил я, закатывая рукава. Золотистые наручи заблестели на солнце.
– Не торопись, – Харул предупреждающе поднял ладонь. – Соваться напролом ни к чему. Попробуем выманить их сюда. Но для начала я натяну струны.
– Так ты еще и музыкант? – нервно усмехнулся я.
– В некотором роде. Скажи своим людям, чтобы не стреляли без необходимости.
Харул спрятал клинок и принялся проводить какие-то странные манипуляции. Он был похож на мима, который обрисовывает невидимую решетчатую стену, перекрывающую оконный проем. Мне пришлось пристально приглядеться к его действиям прежде, чем амальгамные линзы, наконец, подсветили мне тонкие, как волоски, линии, которые он рисовал.
Что это вообще? Колдунство какое-то, или…
– Ну, так чего он? – снова дёрнул меня Макс, и на этот раз получил увесистый подзатыльник от командира. Все и так изрядно нервничали.
– Не стрелять! – предупредил я. – У него, кажется, какой-то план.
– Подойди ближе, Ян, – позвал Харул.
Я встал рядом с ним в паре метров от окна.
– Видишь?
Я видел. Амальгама подсветила гроздь уродливых серых бурдюков, свисающих с дверного проема напротив окна. Каждый размером с мешок с картошкой, а то и побольше. Раздутые, едва не лопающиеся от содержимого. В отличие от тех, что я видел раньше, они не были наполнены желтоватой жижей – внутри отчетливо проглядывали очертания шевелящихся угловатых конечностей, растягивающих стенки пустул так, что те становились полупрозрачными.
– Они чуют нас, – тихо проговорил Харул. – Почти готовы наброситься. Но мы недостаточно близко.
– И что будем делать?
– Нужна кровь. Дай-ка руку.
Он выудил откуда-то из-под балахона свой черный клинок.
– В смысле? – невольно отпрянул я. – Ты спятил?
Сказал я это по-русски, но он, похоже, и так понял моё смятение.
– У тебя ведь амальгама. Быстро залечишь порез, да и от любой инфекции она тебя защитит. А кровь очень поможет. Ничто так не привлекает тварей Скверны, как её запах. Он просто сводит их с ума.