Жатва
Шрифт:
Перспективы действительно радужные, только вот где взять этот металл? И тут меня осенило…
— А пойдемте-ка со мной, профессор. Нужно кое-что вам показать.
И мы пошли в сторону ангаров. Там встретили моего завхоза, который был весь в работе. С карандашом за ухом и потрепанным блокнотом в руках, как обычно что-то подсчитывал и поругивал кого-то в густые усы.
— Сан Саныч, знакомьтесь. Это Сергей Валентинович — ученый и мой хороший друг. Сергей Валентинович, а это наш «Плюшкин» — Александр Александрович Капица, заведующий хозяйством.
Профессор вертел головой, разглядывая наш ангар, в котором хранились десятки тысяч позиций и, не выдержав, спросил:
— Александр Александрович, голубчик, а чьих это рук дело?
Завхоз вопросительно посмотрел на профессора.
— Здесь такой порядок, что я диву даюсь. Неужели это все вы сами?
Саныч так редко одаривал нас своей улыбкой, что я и забыл, как она выглядит. А всего-то нужно было его похвалить. Надо будет запомнить на будущее. Слово за слово между завхозом и профессором завязался живой разговор (кажется, кто-то нашел себе «сображника»).
— Вот здесь мы все и храним.
И он открыл нам дверь в отдельное помещение. Профессор взял щепотку порошка, применения которому мы не понимали, растер в пальцах, понюхал, попробовал на язык, затем посмотрел на нас и сказал:
— Это Калифорний-252, причем переработанный до наночастиц. Возможно, я ошибаюсь, и нужно будет все перепроверить это в моей лаборатории, но он чертовски похож на то, что я видел на симпозиуме в Лондоне, и внешнее описание подходит. А у вас его здесь хранится сколько?
Саныч, как ходячий калькулятор, выдал нам точное количество:
— Восемь ящиков, ориентировочный вес одного ящика двадцать пять кило.
Профессор хищно улыбнулся.
— Саша, один грамм Калифорния стоит около 20–30 миллионов долларов. А ты говорил, что в десятке богатейших расположился… А не первым ли в мире по состоянию активов?
Даже сходу я не мог себе представить количество нулей, если я все продам. Но деньги меня сейчас не интересовали.
— Профессор, а теперь обрисуйте мне общую картину. Сколько Калифорния нужно для одной медицинской капсулы, сколько нам их потребуется всего, и сколько нужно будет оставить про запас. Сразу можете не отвечать, подумайте хорошенько. Сан Саныч, а давай-ка перенесем все это добро в отдельный сейф. И никому об этом! Все услышали?
Нестройным хором ответили мне два деда:
— Обижаешь, Саша.
— Да вы же меня знаете, Алексан Романыч. Я вас никогда не подводил.
Обратился к профессору:
— Ну что, идем дальше?
Тут неожиданно вмешался завхоз:
— Алексан Романыч, я бы хотел профессору показать наши запасы. Можно я его заберу? Сергей Валентинович, вы не против?
— Я не против, веди меня, Саныч.
Ого, как быстро они нашли общий язык. Уже на «ты» и «Саныч». А час назад еще и знакомы не были. И я покинул склад в одиночестве.
В поместье было тихо. На моей любимой террасе сидела скучающая Анна и пила чай, укутавшись в теплую шаль.
— Здравствуйте, Анна.
—
— Скучаете в одиночестве?
— Нет, наоборот. Здесь очень хорошо. Такой красивый вид, дух захватывает. Если я вам мешаю, могу покинуть это место.
— Нисколько, Аня. Я люблю встречать рассветы в этом месте. Вы составите мне компанию.
И мы замолчали. Каждый думал о своем.
Туда-сюда сновали «аристократы». Егорка прислонился к стенке, чтобы отлить, и думает, что его не видно. Нагер завтракал. Обратился к нему мысленно: «Шугани Егора». Малыш повернул голову в мою сторону, кивнул и подкрался к ничего не подозревающему слуге, легонечко хлопнул его по плечу, и Егор отлетел на два метра, распластавшись в грязи. Я залился смехом. Он сделал мое утро.
Раздалось хрипение рации.
— Командир, к нам гости.
С террасы наблюдал приближение четырех бронированных джипов. Окна наглухо затонированы, номера столичные. Серьезные гости пожаловали. Двери распахнулись, и вышел Секретарь Совета Безопасности Гатчинов. Второй человек после президента.
Я присвистнул при его виде. Вот это птица к нам пожаловала! Чего ждать от Гатчинова, я не знал. Вряд ли он появился здесь, чтобы разобраться со мной лично.
— Вижу. Отрабатываем по коду «четыре».
Согласно этому коду, объект или объекты представляют потенциальную угрозу. Эти обозначения придумал Владимир, и бойцы проводили учения каждый день, отрабатывая алгоритм действий. Градация уровней угроз заканчивалась цифрой 5, где единица обозначала максимальную опасность, а пятерка — полное ее отсутствие. И сейчас два десятка полностью экипированных бойцов во главе с Владимиром следовали за мной на встречу с Гатчиновым.
— Василий Иванович, приветствую вас. Чем я удостоился чести видеть такого человека в своем имении?
— Так вот ты какой, Александр Романович Стоцкий?
Оценивающе смотрел на меня и смаковал мое имя, как будто пробуя на вкус. Никакой угрозы я не чувствовал, и протянул ему руку для приветствия:
— Рад лично познакомиться с вами.
Он спокойно пожал руку.
— Отставь это притворство. Тошнит уже. Тем более, я знаю, как ты умеешь разговаривать. Петя рассказывал мне.
— Так вот оно что? Значит, запись дошла до нужных людей. Как там Петр Юрьевич?
— Где мы можем поговорить? — проигнорировал он мой вопрос.
— Пройдемте в кабинет.
И мы последовали в мой кабинет, где я недавно снимал для них свое видеообращение.
— У меня времени не так много, поэтому перейду сразу к делу. Петр в красках все рассказал, просил тебя уничтожить, прибрать к рукам твоего питомца и весь бизнес. Но то пустое. А вот упоминание о «Жатве» в твоем послании подняло на уши Тайный Отдел.
— Никогда не слышал о таком Отделе.
— И не услышишь, на то он и Тайный. Так вот, сопоставив некоторые факты, аналитики пришли к выводу, что ты действительно можешь об этом что-то знать. А когда ты затеял стройку, мы задумались всерьез.