Жатва
Шрифт:
— «Ты можешь разговаривать со мной не мысленной речью, а голосом?»
— «Думаю, что нет. Мама говорила, что со временем голосовые связки полностью перенастроятся, и я больше не смогу повторять даже короткие слова, которые вы раньше слышали от меня, хозяин».
— «Что-нибудь еще говорила твоя мама? Про «жатву» или про своего хозяина Гранноса?»
— «Мама наказала мне быть сильным и держаться вас, хозяин. А больше она ничего не говорила. Она появилась уже на Авалоне, и других драконов там не было».
— «Как это? Откуда же там взялась твоя мама, если драконов не было?»
Кажется,
— «Все просто, мы появляемся из яиц. Из чьего яйца появился я — я знаю, но у мамы нет того, кого бы она могла назвать своим родителем. По-видимому, яйцо нашего Предка было украдено из другого мира и перенесено на Авалон, после чего появилась мама. И ей ничего не известно о своем родном мире».
— «Что еще ты можешь мне рассказать?»
— «Вы уже заметили, что ваши раны залечиваются сами собой — это наша общая с вами способность, хозяин. А еще, благодаря слиянию душ, вы получили огромный запас прочности вашего организма. Ваши кости стали намного крепче, чем у обычных людей. А не так давно во мне проявилась суть моей стихии. Вы также обладаете ею, хозяин».
— «Ты говоришь о потоках Тьмы, которые испепелили врагов? Каким образом она может проявиться во мне?».
— «Я не знаю, хозяин. То, что я видел в том сражении, указывает мне на то, что вы владеете аурой Тьмы и можете ею свободно пользоваться. Но чтобы познать суть этой стихии, нужна постоянная практика».
Я задумался. То, о чем мне поведал Нагер, не было в книге. В основном, в книге рассказывалось о самих драконах: классификация, место обитания, способности. Приручитель мог общаться с драконами посредством ментальной связи, летать на них, подчинять себе. Но о слиянии душ не было сказано ни слова, как и о том, что приручитель может перенимать их способности. Я вздохнул: «Уравнение со многими неизвестными».
— «Хорошо, малыш. Я рад, что ты у меня есть. Будем становиться сильнее. Кстати, а как мы становимся сильнее?»
— «А вы разве не почувствовали, хозяин, как во время той битвы в нас закипала кровь? Как раз в этот момент и прибавлялась сила».
Когда бы я мог такое почувствовать? В Латакии я воевал, будучи пьяным, поэтому не помню своих ощущений.
Я попрощался с Нагером и, погруженный в свои мысли, покинул ангар. Навстречу мне уже бежал запыхавшийся боец, который сообщил, что Веру увезли в больницу, потому что у нее начались схватки. Екатерина Петровна наспех собрала сумки в дорогу, и Алексей, не дожидаясь меня, принял оперативное решение доставить Веру в перинатальный областной центр на вертолете.
Я корил себя, потому что в этот важный момент меня не было с ней рядом. Получалось как-то все не по плану. Рожать мы хотели в столице, у лучших врачей, но только через две недели.
Пока меня искали, Володя уже подготовил кортеж, и мы помчались в областной центр. На душе было неспокойно. Я думал о том, как пройдут роды. Зло выругался. Водитель принял это на свой счет и добавил газу.
Никто из нас не остановился на стойке регистрации. Мой боец нашел белые халаты, и мы быстрым шагом направились прямо в родильное отделение. Акушер, который пробегал мимо нас, указал на дверь, где сейчас у Веры принимали роды.
Я зашел
— Потерпи немного, дорогая. Скоро все закончится. Думай о детях
— Алекс, Алекс! Как больно! Что ты сделал со мной? Я никогда больше не буду рожать!
— Дурочка моя, успокойся.
Вера опять начала громко стонать. Акушер попросил выйти и не мешать им заниматься своим делом. Я послушался его. Выходя, прошептал:
— Держись моя милая. Я буду рядом. Все будет хорошо.
Долгие часы еще раздавались крики моей любимой девочки. Время тянулось медленно. «Почему так долго? Когда же все это закончится? Как же сильно она страдает!» — прокручивалось у меня в голове. Я боялся, что она просто не вынесет этих мучений.
Врач, который проходил мимо нас, отвечать на мои вопросы не хотел. Очевидно, что я не первый такой взволнованный папашка в его практике. На мой вопрос о течении родов, лишь коротко отрезал мне:
— Роды сложные. Два крупных плода. Девочка лежит поперек. Если она сама не справится, будем «кесарить». Врачи опытные.
Я немного успокоился от его слов. Володя носил мне кофе и не решался заговорить. Я курил сигареты одну за другой. Разрывавшийся от звонков телефон перевел на беззвучный режим. Видя мое состояние, Володя взял телефон и стал отвечать на звонки. Всех интересовало течение родов и состояние Веры. Я поймал себя на мысли, что если ее не станет в моей жизни, то жизнь потеряет всякий смысл.
Вера перестала кричать на секунду, и я услышал тонюсенький плач младенца, через пятнадцать минут второй детский голосок. Вера молчала. Мое сердце сильно забилось в предчувствии беды.
Вышел акушер и, улыбаясь, подошел ко мне. Я готов был разорвать его за эту улыбку. Взял его за грудки и начал трясти.
— Ну же! Говори! Что с ней? Что с малышами?
— Все хорошо. Роды прошли успешно, вы можете пройти к жене и детям.
Я выдохнул с облегчением.
Вера лежала на столе. Лицо было мокрое, она выглядела уставшей, но счастливой. Держала в руках двух очаровательных малышей, которые уже причмокивали ее грудь. Я был умилен этой картиной. На душе было так радостно, как будто я сделал что-то хорошее. Вот так я стал отцом.
Неожиданно здание зашаталось, мебель стала разъезжаться, медицинские приборы посыпались на пол, разбиваяся вдребезги.
***
Величественно, неторопливо, Морриган выходила из своей купели, наполненной до краев эссенцией человеческих душ. Десяток слуг подносили предметы одежды и роскоши, не смея поднять глаз на нагую госпожу. Эту процедуру омоложения тела она проходила бесчисленное количество раз. Сейчас она выглядела великолепно: смуглая кожа стала нежной и бархатистой, выразительные голубые глаза, утонченные черты лица, роскошная копна пепельных волос, идеальная фигура. На вид ей было не больше тридцати лет.