Железная Дева

Синявская Лана

– В институте произошло чрезвычайное происшествие. Выяснилось, что за два последних месяца пропали пятеро наших абитуриенток.

– О, Господи! Пять? – Прошептала я, не веря своим ушам.

Ольга Васильевна взглянула на меня более пристально и спросила, причем тон ее голоса стал намного прохладнее:

– Мне кажется, что вас это не слишком удивляет, Лиза. В чем дело? Вам что-то известно об этом деле?

– Нет. Я не знала, что их уже пять… – Задумчиво проговорила я.

– Как это «уже»? А сколько их было? Лиза, я вас не понимаю! –

Она заметно нервничала и машинально теребила маленькую белую полоску пластыря на пальце. Почему-то я уставилась на этот пластырь, который выглядел совершенно нелепо на ее ухоженной руке и не могла отвести от него глаз. Ольга Васильевна заметила это и сжала руку в кулак.

– Почему вы молчите, Лиза? Что вы знаете о пропаже девушек?

– Значит, пропадали только девушки? – Ответила я вопросом на вопрос.

– Да. Только девушки. Но я все еще жду объяснений.

– Объяснять, собственно говоря, нечего. – Пожала я плечами, понемногу приходя в себя после оглушительной новости. – Моя соседка, Оксана Сазеева, собиралась поступить в наш институт. Так вот, после того, как она вошла в аудиторию приемной комиссии, чтобы подать документы, ее никто не видел вот уже несколько дней. Это все.

Вентцель опустила глаза, просматривая какой-то список, лежащий перед ней на столе и сказала упавшим голосом:

– Да, эта девочка есть в списке пропавших. – Она откинулась на спинку стула и устало прикрыла глаза.

– Когда стало известно о том, что девушки исчезли? – Осторожно спросила я.

– Вчера. Родители девушек утверждают, что их дети исчезли из стен нашего института. Есть свидетели, как они сюда входили, но, как и в случае с вашей соседкой, никто не видел их после. Мы даже не знаем, покидали они здание или нет. Они просто исчезли, войдя сюда. Бред какой-то.

Я понимала, что она должна сейчас чувствовать. Если все окажется правдой, то репутации института будет нанесен громадный ущерб.

– У них есть какая-нибудь версия? – Спросила я как можно деликатнее.

– Не знаю. Они не ставят нас в известность относительно своих соображений по этому поводу. Допрашивают всех подряд, вместе и по очереди. Мне показалось, что они считают, что это дело рук какого-то маньяка.

– Маньяка? Возможно. Но чем он руководствовался? И почему выбирал жертв именно в нашем институте? Он что, противник медицины?

Шутка не удалась. Вентцель даже не улыбнулась.

– А можно мне узнать имена пропавших девушек?

– Конечно. Но что толку? Впрочем – на, читай. – Она подвинула мне через стол тот самый листок бумаги. Я взглянула на текст и ровные компьютерные строчки поплыли у меня перед глазами. Кроме Тани Топкиной и Оксаны, о пропаже которых я уже знала, там значились еще три имени: Чирко Галя, Полонская Катя и… Ежова Инна.

Я подняла глаза и увидела, что Вентцель внимательно наблюдает за мной. Она наверняка заметила, что я вздрогнула, увидев в списке пропавших фамилию Ежовой и теперь пыталась определить, почему я так среагировала.

– Что

с тобой? – Ее голос звучал мягко, даже участливо. – Ты что-то заметила? Ты побледнела.

– Нет, Все нормально. Просто… Просто эта девушка… Инна…

– Верно. Это самая большая неприятность. Исчезновение всех девушек – большая трагедия, но эта Ежова – настоящая катастрофа. Она поступала на платное отделение. Ее отец – очень… влиятельная личность. Он уже создал собственный отряд для поисков и нам уже звонили его люди, пообещав большие проблемы…

– Я не об этом. Я видела эту девушку на прошлой неделе. Мы с вами вместе ее видели.

– О чем ты? Когда?

– Когда я увидела вас в первый раз, в приемной. Помните: вошла девушка в черных брючках и белой кофточке?

– Возможно. – В голосе Ольги Васильевны появились раздраженные нотки. – Но я не обратила на нее внимания. Ты уверена, что это была именно она?

– Абсолютно уверена. Она показала мне паспорт и я лично дала ей бланки договоров.

– Я ее совсем не запомнила. – Растерянно проговорила Вентцель. – Ты думаешь, она пропала именно в тот день?

– Я не могу знать наверняка. Она взяла бланки и попросила разрешения заполнить их в коридоре. А потом она исчезла оттуда вместе с договором.

– Как это исчезла?

– А вот так. Я вышла минут через десять и увидела, что ее нет в коридоре. Тогда я подумала, что она встретила кого-то из знакомых. Но сейчас…

– Сейчас тебе кажется, что ее похитили? – Закончила за меня Ольга Васильевна. Я кивнула, соглашаясь.

– Это неправдоподбно. – Подумав немного, сказала Вентцель. Сама посуди: ты была всего в двух шагах от нее, за тонкой дверью. Если бы на нее напали, то ты непременно услышала бы.

– Меня это тоже смущает. – Согласилась я. – Но, возможно, преступник или преступница не вызвали у нее подозрений и она спокойно дала себя увести?

– Ты видела кого-то в коридоре, когда выходила? – Заинтересованно спросила меня Ольга Васильевна.

– Нет. Никого.

– Жаль. Если ты права, то получается, что преступник был совсем рядом… На грани разоблачения. Выйди ты немного раньше… Что ж, надо рассказать об этом следователю. Хотя не знаю, чем это может помочь.

– А разве меня должны вызвать? – Я поежилась от такой возможности.

– Они всех вызывают. Иногда даже по нескольку раз. Но, сдается мне, дело у них не движется: никто ничего подозрительного не заметил. Это странно.

– Вовсе нет. – Возразила я. – Преступник, похоже, все просчитал. Здание института очень большое, много входов и выходов, а во время подачи документов здесь крутится множество посторонних. Никто ни с кем не знаком. Как определить: где свои, а где – чужие? Хотя это наводит на кое-какие мысли…

– На какие, например?

Ответить я не успела. В кабинет вошла Софья и сообщила официальным тоном:

– Локтева, срочно к следователю.

– Ну, ни пуха тебе. – Ободряюще улыбнулась мне Ольга Васильевна.