Железная Дева
Шрифт:
– Она разговаривала с этим человеком при вас?
– В общем – да, но телефон стоит вон в том углу на тумбочке, а я не прислушивался специально, так что о самом разговоре ничего сказать не могу. Извините.
– Хорошо. А как она сама выглядела во время разговора? Ну, была веселая, или испуганная, или, может быть, равнодушная?
– Нет, ничего из этого не подходит. Она была… возбужденная, как будто сгорала от нетерпения.
К сожалению, это было обычное состояние Ларисы. Она всегда находилась в возбуждении и такое определение
ГЛАВА 31
На Портовой, 8 я обнаружила поликлинику, что меня несколько озадачило. Что понадобилось здесь Демьяновой? Потоптавшись возле регистратуры, я углядела на стене большой лист ватмана, на котором были перечислены фамилии врачей, закрепленные за ними участки и время приема. Фамилию Пилкиной я обнаружила на третьей строчке сверху. Значит, Пилкина М. С. – это врач. Час от часу не легче. Сверившись с таблицей и посмотрев на часы, я узнала, что сейчас как раз ее приемные часы. Нужный кабинет располагался, судя по всему на втором этаже и я отправилась туда, понятия не имея, что именно скажу этой незнакомой женщине.
Возле кабинета выстроился ряд весьма потрепанных стульев, но ни одного пациента не было. Это облегчало мою задачу. Я постучала и вошла. Высокий мужчина в белом халате обернулся на звук и мы уставились друг на друга с растерянными улыбками. Я так растерялась при виде симпатичного медбрата, приезжавшего в наш институт с бригадой доноров, что не сразу заметила сидящую за угловым столом пожилую строгую женщину. Она подняла голову от бумаг и спросила:
– Вы с какого участка?
– Ни с какого. – Выпалила я растерянно. – Мне нужна Пилкина.
Женщина побледнела и переглянулась с Гошей, который снова улыбнулся мне, на этот раз его улыбка была извиняющейся.
– Боюсь, у тебя ничего не получится. – Сказал он. – Пилкиной нет.
– А когда она будет?
– Боюсь, что уже никогда. – Немного неуверенно сказал он и снова посмотрел на сидящую в углу женщину, словно спрашивая у нее совета.
– Она здесь больше не работает? – Проявила я чудеса догадливости.
– Да нет, понимаешь, дело в том, что она… погибла несколько дней назад. Автомобильная катастрофа.
– Боже мой, только не это! – Чуть не плача, простонала я. Как это случилось?
– Точно не знаю. Наверное, она не справилась с управлением. От ее Окушки мало что осталось после того, как она врезалась в бетонное ограждение. Я и не знал, что вы знакомы;
– Почему тебя это удивляет?
– Когда мы были у вас, вы даже словом не перемолвились, вот я и подумал…
– Так это была та самая девушка, что приезжала вместе с тобой за донорской кровью?
– Ну да. Так ты не знала? Но тогда…
– Я, собственно, только хотела узнать, была ли здесь журналистка. – Быстро проговорила я.
– Так вы из того самого
– Какой гадостью? – Опешила я.
– А то вы не знаете. – Прищурилась она с таким видом, как будто именно я была разносчиком неведомой заразы.
– Нет, не знаю.
– Все вы так говорите. Строят из себя святую невинность, а на самих пробы ставить негде.
– О чем это она? – Повернулась я к Гоше, обескураженная потоком оскорблений в свой адрес.
– В крови ваших доноров обнаружен сифилис.
– Мама дорогая.
– Маму надо было раньше вспоминать. – Язвительно вставила тетка.
– Да прекратите вы. – Не выдержала я. – Моя фамилия Локтева. Возьмите список и убедитесь, что я ничем не больна.
– Да ты не волнуйся. – Успокаивающе сказал Гоша. – Никто тебя ни в чем не подозревает. А проверить мы уже не сможем. Анализы проводила Марина и еще до того, как она успела написать докладную, она погибла в этой страшной аварии.
– То есть тот человек, который сдал зараженную кровь, до сих пор не знает об этом?
– Не знаю. По крайней мере мы в институт не сообщали. Хотя надо бы.
– Ну спасибо. Порадовал. – Удрученно покачала головой и внезапно вспомнила зачем пришла. – Я так и не поняла, была здесь журналистка или нет?
– Это такая вертлявая, с хвостом? – Снова встряла женщина. Я повернулась к ней и утвердительно кивнула головой. – Была, как же. Они с Маринкой с полчаса в коридоре шептались.
Большего я от них не добилась и ушла, унося с собой еще одну неразрешенную загадку.
Марина Пилкина встречалась с Ларисой и вполне могла поделиться с ней информацией о заражении кого-то из сотрудников вензаболеванием. Но какое это имеет отношение к смерти журналистки? Ведь до администрации института эта новость не дошла, да и не такое уж это преступление по нынешним временам. Гадость конечно, но лечится. За это не сажают и с работы не выгоняют, а значит нет и повода для убийства.
Что ж, стало быть разгадка в Колосове. Или ее вообще не существует, разгадки этой.
Добраться до Колосова без машины не представлялось возможным. Но у меня был Тим. Без лишних разговоров он согласился меня отвезти. По дороге я честно призналась ему, что цель поездки видится мне весьма смутно, но проверить эту последнюю ниточку необходимо.
Тим не возражал. Он молча вел машину, а я исподтишка разглядывала его лицо. Он очень осунулся с тех пор, как мы встретились в первый раз, в кафе. Я понимала, что он очень переживает за сестру. Его горе усугублялось еще и тем, что он, такой сильный и смелый, не смог уберечь ее от страшной участи, а теперь не в силах отыскать и покарать ее обидчика.