Желтые небеса

Орлов Антон

– Ясно, – воткнув лопату в землю, процедил Мартин.

Копая, он машинально фиксировал окружающие звуки – на предмет опасности, – но к их разговору не прислушивался. Он был до мозга костей реалист, мистика его не интересовала.

– Сотимара, идите в машину. Не беспокойтесь, я найду ее. Дверцу я запру. Если что, вы сможете открыть изнутри, но лучше не открывайте. Чтоб еще и вас искать не пришлось… Если появятся дикари, наплюйте на них – в бронекаре вы как в крепости. Если появятся другие инопланетяне, скажите им, что вы вместе с Паадом. Это если я задержусь… И выпейте свой отвар.

Забросив

лопаты в кабину, он захлопнул дверцу. Оружие при нем – меч, гранаты, пистолет в кобуре. Обогнув скалу, Мартин огляделся. На раскисшей земле отпечатались следы келмацких сапожек с подковами на каблучках, но дальше, среди высокой намокшей травы, они терялись. Ага, вот здесь кто-то прошел, трава примята… Высматривая малейшие зацепки, Мартин двигался по следу; внезапно каменные гребни впереди расступились, и открылось ничем не загроможденное пространство – лиловато-зеленая равнина, рассеченная поперек широкой бурой полосой, плавно заворачивающей на север. Купеческий тракт. Оказывается, до него гораздо ближе, чем Мартин предполагал. На севере, у горизонта, еле намечались какие-то полупрозрачные контуры. Это уже Канамор, почти невидимый из-за дождя и тумана. А Мадины нигде нет.

– Мадина! – выйдя на равнину, во всю глотку заорал Мартин.

Дождь поглотил эхо.

– Мадина!

– Я здесь! – донеслось откуда-то сбоку, из-за гребней.

Почему-то Мадина ответила по-чадорийски, а не на импере… Непонятно. Он замер, определяя направление, потом вытащил пистолет и двинулся в ту сторону.

Гребни кое-где смыкались друг с другом – каменный лабиринт с несметным множеством тупиков. Мартин перемещался бесшумно, держа палец на спусковом крючке. Вокруг тихо шелестел теплый дождь.

– Я здесь!

Определенно, ее голос. Совсем близко. Он начал огибать серый с кварцевыми прожилками гребень, похожий на задремавшего кулума.

– Стой!

Другой голос, мужской. Он прозвучал сверху. Мартин отпрыгнул в сторону.

– Стой! – новый окрик по-чадорийски. – Не шевелись или мы убьем твою женщину! Брось оружие! Эй, сука, скажи ему!

– Мартин, они меня убьют! – крикнула Мадина. – А-а…

– Мой парень перережет ей глотку, – сообщил мужской голос. – Стой на месте, оружие на землю!

Говорили сверху. С гребня. Мартин не спешил выполнять требование. Мадина опять сдавленно закричала.

– Иди налево, к серому камню, или мы ее прирежем! Наверх не смотри!

Мартин не спеша двинулся в указанном направлении. Что-то шлепнулось на землю у его ног, в ноздри ударил густой обжигающий аромат. Наркотическая бомба. А он без респиратора… От брошенного в голову камня он все-таки успел уклониться, но наркотик уже подействовал, его реакция замедлилась, и второй камень попал в цель.

Он оценивал обстановку, глядя из-под еле приоткрытых век: деревянная комната, освещенная тусклой масляной лампой, за дверным проемом – еще одна комната, смежная, там свет поярче. Маленькие окошки-бойницы затянуты грязной марлей, снаружи – чернота. Пока он был в отключке, наступила ночь. В соседней комнате звучала чадорийская речь: ругань, похвальба, визгливый женский смех. Там шла пьянка. Мартин

лежал на замусоренном полу, на запястьях и щиколотках – стальные оковы отнюдь не кадмийского производства. Вероятно, бандиты приобрели их в Эгтемеосе. Плохо. Если б его просто связали, он бы в два счета освободился… Сапоги, безрукавка, меч и пояс с кобурой исчезли. Шорты остались на нем. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он открыл глаза пошире и осмотрелся. Чуть поодаль лежала Мадина, полностью обнаженная, руки связаны. Лица не видно. Время от времени она вздрагивала всем телом. По крайней мере живая. Пол заплеван и замусорен: объедки, обрывки газет, окровавленные бинты, треснувший стеклянный корпус для масляной лампы, какое-то застиранное тряпье. Видимо, хозяевам этой берлоги не приходило в голову, что помойку можно бы устроить и снаружи. Вдоль стен громоздились испачканные мешки, стояли штабелем грязные деревянные ящики. Склад. Мадина тихо застонала.

– Мадина, – тихо позвал Мартин, – вы меня слышите?

Она не ответила.

– Если слышите, отзовитесь.

Стараясь не шуметь, он передвинулся к ней поближе.

– Мадина?

Она рывком повернулась в его сторону. Опухшее от слез лицо с отеками под глазами, на горле – засохшая кровь и два поперечных пореза.

– Простите меня, – прошептала Мадина. – Это я виновата. Жизнь кончена, если я сделала что-то плохое – я за все ответила. А других жизней нет и не будет. То, что приснилось мне в Канаморе, никогда не было правдой! Сотимара говорит ерунду. Я живу только один раз и не могу отвечать за прошлое, которого я не помню!

– Тихо, – шикнул Мартин. – Самое время сейчас разводить философию… Видите вон тот ржавый гвоздь?

– Да…

– Подтолкните его ко мне.

– Как? Я же связана!

– Тогда подвиньтесь.

После нескольких жалких попыток Мадина все-таки сумела отползти в сторону. Мартин передвинулся на ее место, извернувшись, нашарил скованными за спиной руками гвоздь. Теперь надо с его помощью открыть замок наручников. Придется повозиться, но Мартин когда-то специально этому учился. Лишь бы не помешали.

– Что это за шайка?

– Ублюдки из Чадоры… – Мадина содрогнулась. – Хуже келмаков… Они торгуют с каннибалами: продают им людей в обмен на чернарийские наркотики. Еще грабежом занимаются, у них тут вроде базы. Нас тоже хотят продать. Знаете, что они со мной делали, пока вы были без сознания?.. А эти их суки смотрели и хохотали…

– Сколько их?

– Трое мужчин и две шлюхи. Это не все, еще трое утром ушли в Чернару за товаром. Скоро должны вернуться. Мартин, меня никогда так не унижали, даже в Келме…

– Когда я избавлюсь от наручников, я убью их.

– Нет… – помотав головой, прерывистым от спазмов голосом возразила Мадина. – Убивать никого не надо. Даже таких людей нельзя убивать, я всю жизнь против этого боролась… Как вы освободитесь от наручников?

– Это мое ноу-хау.

– Это же невозможно…

– Мадина, заткнитесь, пожалуйста, – неловко вертя в пальцах гвоздь, прошипел Мартин. – Я уже бывал в таких ситуациях. Шансы есть. Я не брошу ни вас, ни Сотимару. А ваша задача – молча ждать и не подставляться.