Желтые небеса
Шрифт:
– Сука… – ошарашенно вымолвил чадориец, пытаясь сесть.
Мартин освободил, наконец, левую щиколотку.
– Сейчас мы с тобой получим удовольствие. Так, как я это понимаю.
Девчонка склонилась над бандитом, и тот закричал. Мадина, вторя ему, тоже закричала. Избавившись от последнего браслета, Мартин поднялся на ноги. Ступни слегка занемели, но стоять он мог. Девушка повернулась к нему, удивленно сощурила длинные, оконтуренные серебром глаза.
– Вы Мартин Паад!
– Совершенно верно. – Он слегка поклонился. – Одолжите мне, пожалуйста, нож,
Секунду поколебавшись, она отдала ему нож. Мартин предусмотрительно вытер окровавленное лезвие о ближайший мешок, одним взмахом рассек веревки на запястьях охрипшей от крика Мадины, вернул нож девчонке и поставил Мадину на ноги. Только после этого она замолчала. На ее кожу налипла грязь, свалявшиеся волосы растрепались, распухшие губы дрожали.
– Все позади, – он дружески обнял ее за плечи. – Пошли, найдем ваши шмотки и что-нибудь выпить. Не смотрите на это.
Мадина посмотрела на это, и ее тут же вырвало.
– Идем отсюда, – Мартин, не церемонясь, потащил ее в соседнюю комнату.
Бандит на полу продолжал выть.
– Господи… – Мадину била крупная дрожь.
– Эти люди зашли слишком далеко. Не делай другому того, чего не хочешь для себя. Кто-то из древних землян, мудрый был человек… – Окинув взглядом грязную разгромленную комнату, освещенную тремя масляными лампами, он подвел Мадину к накрытому циновкой табурету у стены. – Присядьте вот тут.
Тела лежали на полу – пятеро мужчин и две женщины. В свете висевших на стенах запыленных ламп переливались драгоценные камни, тускло блестели золотые перстни, цепочки, серьги, браслеты. Каждый из членов шайки таскал на себе с полкило ювелирных изделий. Легкая, в соответствии с климатом, одежда из яркого ширанийского шелка. Заняв стратегически выгодную позицию неподалеку от купеческого тракта, бандиты регулярно разживались новыми шмотками и украшениями.
Около опрокинутого стола темнели винные лужи. В углу стоял большой ящик, заполненный всевозможным барахлом. Рядом, в ящике поменьше, лежало оружие. Мартин извлек оттуда свой меч и кобуру, потом нашел свою безрукавку, сапоги, Мадинины келмацкие сапожки, лиф, трусики, шорты. Крик в соседней комнате перешел в протяжный хрип и затих. Держа вещи в охапке, Мартин повернулся к Мадине. В дверном проеме появилась девчонка.
– Я перерезала ему глотку, – с улыбкой сообщила она. – Меня зовут Эджен Лерг Тареоно.
До этого Мадина сидела там, где Мартин ее оставил, не меняя позы, и мелко дрожала, уткнувшись лицом в ладони, однако, услыхав имя, которое могло быть только денорским и никаким другим, она встрепенулась, подняла голову и с надрывными нотками в голосе представилась:
– А я – Мадина Милаус!
Эджен вежливо кивнула. Десять лет назад, когда непримиримые устроили ту достопамятную акцию около денорского посольства на Лидоне, она была маленькой девочкой, ходила в школу и политикой не интересовалась. Она не знала, кто такая Мадина Милаус.
– Очень приятно, – вмешался Мартин, не давая Мадине еще что-нибудь ляпнуть. – Эджен, по-моему, ваша одежда и оружие тоже там лежат, посмотрите.
Подойдя
– Это ваша первая экспедиция, верно?
– Да.
– Вы никогда раньше не покидали Лидону?
– Один раз я была с экскурсией на Алзоне…
– Ага, но вы никогда не бывали в нецивилизованных мирах? И на Лидоне вы не посещали местечек вроде Джавелейской свалки или Ненужных островов?
– Нет, что я там потеряла? – Ее как будто задел такой вопрос.
– Ага, – повторил Мартин. – Тогда учтите, если до вас до сих пор не дошло: мы далеко от Лидоны, и хорошо оснащенной лидонской полиции здесь нет. Здесь есть только я. Хотите выжить – выполняйте все мои инструкции. В следующий раз я искать вас не пойду.
– Незачем повторять одно и то же, я уже поняла, – прошептала Мадина, пощупав распухшую, до крови прокушенную нижнюю губу. – Боже мой, на кого я похожа… Это не люди и не звери, это просто какие-то выродки! Не представляю, каким должен быть человек, чтобы так поступать с себе подобными…
– А вы ждали от бандитов чего-то другого? – удивленно поднял бровь Мартин.
– Надо же соблюдать хоть какие-то этические нормы…
– Они их соблюдали, но только между собой, внутри своей группы. На всех остальных эти нормы не распространяются.
Положив вещи на пол, он надел ремень с кобурой, начал натягивать сапоги. Подошла Эджен со своим имуществом. У нее тоже были меч и кобура, высокие ботинки, шорты, безрукавка с многочисленными карманами, лилово-зеленая, в разводах, разрезанная на плечах. Достав из кармана скотч для ткани, такой же лилово-зеленый, девушка с невозмутимым лицом заклеила разрезы. Мадина, опять впавшая в ступор, вдруг встрепенулась, пробормотала: «Да я же совсем…» – и начала одеваться. Одевалась она торопливо, суматошно, в то время как Эджен каждый предмет, перед тем как надеть, хорошенько встряхивала и придирчиво осматривала швы.
– Нам придется дождаться здесь рассвета, – объявил Мартин, когда все трое закончили. – Если кто-нибудь заявится – мы вооружены, проблем не будет… – он искоса взглянул на дверь, запертую на засовы (видимо, своим деловым партнерам из Чернары бандиты до конца не доверяли). – А утром пойдем. Мы к себе, а вы, Эджен, к себе.
– Все наши погибли, – поглядев ему в глаза, ровным голосом сказала Эджен. – Прошлой ночью.
– Погодите… Разве вы не из той группы денорцев, которая приехала сюда через Рильсьену на двух машинах?
– Из той. Все, кроме меня, ночью погибли. Их убило… что-то непонятное, – она старалась оставаться бесстрастной, и все-таки на лице отразилась боль потери. – Я не знаю, виновен в их смерти кто-то, с кого можно спросить, или это было неизученное явление природы.
– Расскажите-ка мне, что случилось, – сразу подобрался Мартин. – Понимаю, что вам тяжело, но я кое-что знаю о здешних неизученных явлениях.
Ловко поддев ногой и поставив вертикально лежавший на боку табурет, Эджен уселась, не сводя с Мартина внимательных серо-голубых глаз. Сейчас ее лицо не выглядело детским.