Жена-22
Шрифт:
– Которое ты выбросила пятьдесят миллионов лет назад?
– Отец обнаружил его в ломбарде. Наверное, кто-то его туда заложил. – Я подношу кольцо к глазам и прищуриваюсь. – Там есть надпись, но я не могу прочитать.
– Твое упорное нежелание признать возрастную дальнозоркость становится настоящей проблемой, Элис, – говорит Недра. – Дай мне.
Я отдаю ей кольцо.
– Сердце подсказывало ей, что он поступил так ради нее [76] , – читает она. – С ума сойти.
76
Слегка измененная цитата из романа Джейн Остин “Гордость и предубеждение”: “Сердце подсказывало Элизабет, что он поступил
– Там этого нет.
– Есть.
– Ты это придумала.
– Клянусь тебе, нет. Дай телефон. – Она гуглит цитату. – Это Джейн Остин. “Гордость и предубеждение”, – ахает она.
– Это невероятно, – говорю я.
– Совершенно невероятно. Сверхъестественно. Ты должна его простить. Это знак.
– Я не верю в знаки.
– Ну да, правильно, в знаки верят только романтики.
– Простаки, – говорю я. – И слюнтяи.
– И ты, дорогая, разумеется, думаешь, что к ним не относишься.
– О чем вы тут шепчетесь, – за спиной Недры неожиданно возникает Кейт. На ней желтая блузка, которую, я уверена, выбрала Недра. Вместе они образуют подсолнух: Кейт – лепестки, а Недра – стебель.
– Боже, какая ты красивая, – говорит Недра и дотрагивается до щеки Кейт. – Правда, Элис? Она выглядит как ирландская Сальма Хайек.
– О’кей. Надеюсь, это комплимент. Послушай, кажется, скоро пора будет садиться за стол, – говорит Кейт. – Минут через пятнадцать? Элис, когда ты хочешь говорить? Перед тем как мы начнем есть? Или после?
– Она не будет произносить речь, – говорит Недра.
– Не будет? – говорит Кейт.
– Вместо нее скажет Уильям.
Кейт поднимает брови.
– Простите. Мне правда очень жаль, но сегодня я не в состоянии. Уильям блестяще справится. Он очень хорошо все это умеет. Вообще-то гораздо лучше меня. Я не могу выступать перед большой аудиторией. Я покрываюсь потом и ноги…
– Достаточно, Элис, – обрывает Недра. – Давай обойдем гостей, дорогая, – обращается она к Кейт.
Я беру свое шардоне и устраиваюсь за одним из свободных столиков. В углу Зои и Джуд держатся за руки и, не отрываясь, смотрят друг другу в глаза. Питер на танцполе развлекает сам себя, изображая робота, и, похоже, вполне доволен. Джек, Банни и Кэролайн уже за столом. Уильям сидит за стойкой бара спиной ко мне. Я хватаю телефон. Джон Йоссариан еще в Сети. Должно быть, Уильям забыл выйти из Фейсбука.
Я передумала. Я хочу с вами встретиться, Исследователь-101.
Э-э, вообще-то, я сейчас не могу говорить. Простите. Я занят.
Когда мы можем встретиться?
Мне казалось, вы ушли сквозь платяной шкаф, обратно в реальную жизнь.
Реальная жизнь совсем не так хороша, как ее рекламируют.
Не понимаю. Что случилось?
Когда мы можем встретиться?
Я не могу с вами встретиться, Жена-22.
Почему?
Потому что я со своей женой.
Она нам не помешает.
Вы ее не знаете.
Она трусиха.
Это неправда.
Вы трус.
Возможно.
Скажите
Это не простой вопрос.
Мне пришлось на него ответить. Теперь слово за вами.
Я наблюдаю, как Уильям кладет телефон, потом снова его берет, снова кладет и залпом выпивает бокал. Наконец он все-таки берет телефон и начинает печатать.
Вполне справедливо. Ладно. Что ж, если бы меня спросили несколько месяцев назад, я бы ответил – нет. Она была несчастлива, и я тоже. Меня беспокоило, что мы сильно отдалились друг от друга и стали почти чужими. Я уже не понимал, кто она, чего хочет, о чем мечтает. И прошло так много времени с тех пор, как я ее об этом спрашивал. Я не был уверен, что отважусь завести этот разговор, во всяком случае, лицом к лицу. Поэтому я предпринял кое-что, чем совсем не горжусь. Я сделал это у нее за спиной. Я надеялся, что смогу вывернуться, ничего ей не рассказав, но теперь думаю, что должен признаться.
Помните, вы сказали, что брак – это своего рода “уловка-22”? Те самые черты, которые заставили вас влюбиться в вашего супруга, потом заставляют вас его разлюбить? Боюсь, я попался на такую “уловку-22”. То, что я сделал, – я сделал из любви, чтобы спасти свой брак. Но этим я могу его разрушить. Я знаю свою жену. Она очень расстроится, когда поймет, что я натворил.
Тогда зачем признаваться?
Потому что настал момент.
– Прошу внимания, все, прошу внимания, – говорит Недра. Она стоит в центре зала с микрофоном в руке. – Прошу всех занять свои места.
Я слежу, как Уильям, не выпуская из руки телефона, покидает свое место возле бара. Он видит меня и машет, указывая на стол, где уже сидят Банни, Кэролайн и Джек. Невероятно. Он совсем не выглядит смущенным.
Когда я подхожу к столу, он выдвигает для меня стул.
– Как все прошло с Недрой?
– Нормально.
– Она не возражает, чтобы я сказал речь?
Я пожимаю плечами.
– А ты не возражаешь?
– Мне нужно в туалет.
В туалете я умываюсь холодной водой и, наклонившись над раковиной, смотрю в зеркало. Я выгляжу просто ужасно. В свете флуоресцентной лампы мой костюм кажется розовым, почти карикатурным. Делаю несколько глубоких вдохов. Я не спешу вернуться к столу. Открываю Фейсбук.
Мое сердце разбито.
Почему оно разбито, Жена-22?
Это вы его разбили.
Это не совсем справедливо. Мы оба сыграли в этом роль.
Я была уязвима. Я была одинока. Я нуждалась в эмоциональной поддержке. Вы воспользовались мной!
Я тоже был уязвим, одинок и нуждался в поддержке, вы когда-нибудь об этом думали? Послушайте, это становится непродуктивным. Думаю, нам следует прекратить общаться.
Почему вы считаете, что имеете право принимать это решение? Вы собираетесь просто оставить меня…
Зеленый кружок рядом с его именем превращается в полумесяц. Он отключился. Я в ярости. Как он посмел! Выхожу из туалета и едва не сталкиваюсь с официантом.
– Вам что-нибудь принести? – спрашивает он.
Я заглядываю в зал и вижу, как к нашему столу приближается Недра. Она целует Уильяма в щеку и передает ему микрофон. Он явно взволнован. Недра возвращается к себе за стол и придвигает свой стул как можно ближе к стулу Кейт.
Уильям встает и откашливается.
– Итак, меня попросили произнести речь.
– Мне ничего не нужно, но видите вон того мужчину с микрофоном? Это мой муж. Он хочет пинаколаду, – вполголоса говорю я официанту.