Жена-22
Шрифт:
– Хорошо. Я принесу ему, как только он договорит.
– Нет, коктейль необходим ему прямо сейчас. У него пересохло в горле. Совсем пересохло. Видите, как он все время судорожно сглатывает? Ему срочно нужно промочить горло пинаколадой, чтобы закончить речь. Пожалуйста, если можно, поскорее.
– Нет проблем, – говорит официант, направляясь к бару.
– Я знаю Недру и Кейт уже – сейчас прикину – тринадцать лет, – начинает Уильям. – Впервые я увидел Недру…
Я слышу жужжание блендера. Наблюдаю, как бармен переливает жидкость
– …И я знал, – продолжает Уильям, – мы все знали.
Официант через весь зал направляется к Уильяму.
– Знаете, как бывает, когда вы видите с первого взгляда? Что эти двое подходят друг другу?
Официант лавирует между столиками.
– И Кейт – Кейт, боже мой, Кейт. Ну что можно сказать о Кейт? – продолжает разливаться Уильям.
Официанта останавливает пара, желающая заказать напитки. Он принимает заказ и идет дальше.
– Я хочу сказать, да что там. Вы только посмотрите на них. Вот они – невеста и… невеста.
Официант, добравшись до стола Уильяма, ставит перед ним коктейль. Уильям растерянно смотрит на бокал.
– Что это? Я это не заказывал, – шепчет он, но благодаря микрофону его слова разносятся на весь зал.
– Это пинаколада, сэр. У вас пересохло в горле, – говорит официант.
– Вы принесли мне чужой заказ.
– Нет, это для вас, – настаивает официант.
– Говорю вам, я этого не заказывал.
– Ваша жена заказала для вас, – говорит официант, указывая на меня.
Уильям смотрит на меня через зал, и я слегка киваю. По его лицу проносится буря эмоций. Я пытаюсь их определить: недоумение, уязвимость, шок, стыд, гнев, а потом еще что-то, к чему я оказываюсь совершенно не готова. Облегчение.
Он кивает. Потом кивает еще раз и делает глоток пинаколады.
– Хорошо. На удивление хорошо, – говорит он в микрофон и резко опрокидывает бокал прямо себе на грудь. Банни и Кэролайн вскакивают, хватают салфетки и начинают оттирать Уильяму рубашку.
– Содовую, пожалуйста, – кричит Банни. – Скорее, чтобы не осталось пятен.
Я быстро ретируюсь в холл между туалетами. Там через тридцать секунд меня и находит Уильям.
– Ты знаешь ? – шипит он, прижимая меня к стене.
Я смотрю на его мокрую, заляпанную рубашку.
– Как видишь.
Он сжимает челюсти.
– Так что, “реальная жизнь совсем не так хороша, как ее рекламируют”?
– Ты играл со мной. Несколько месяцев. Почему я не могу с тобой поиграть? Совсем чуть-чуть?
Он делает глубокий вдох.
– У Уильяма был очень тяжелый год. Уильям не пытается себя оправдать. Уильям должен был рассказать своей жене, какой у него плохой год.
– Почему ты говоришь о себе в третьем лице?
– Пытаюсь говорить с тобой на твоем языке. На языке Фейсбука. Лицом к лицу. Скажи что-нибудь.
– Дай мне твой телефон.
– Зачем?
– Тебе не интересно, как я обо всем узнала?
Уильям отдает мне
– Каждый раз, когда ты фотографируешь, фиксируются точные широта и долгота. Последний снимок из твоего профиля – твоя рука – был сделан у нас дома. Ты оставил след, который привел прямо к тебе.
Я отключаю функцию геолокации на его телефоне.
– Вот. Теперь никто не может тебя выследить.
– А если я хочу, чтобы меня выследили?
– Тогда тебе нужна помощь специалиста.
– Когда ты узнала?
– Сегодня днем.
Уильям нервно проводит рукой по волосам.
– Господи, Элис. Почему ты ничего не сказала? А Банни знает?
Я киваю.
– И Недра?
– Да.
Он кривится.
– Не смущайся. Они от тебя в восторге. Они считают, что ничего более романтичного они в жизни не видели.
– Ты тоже так считаешь?
– Почему, Уильям? Почему ты это сделал?
Он вздыхает.
– Потому что я увидел, что ты искала в Гугле. В тот вечер, когда была презентация “ФиГ”, помнишь? Ты не удалила историю, и я все увидел. От “Элис Бакл” до “счастливый брак”. Ты была несчастна. Я сделал тебя несчастной. Я сделал это идиотское замечание насчет того, что у тебя маленькая жизнь. Я должен был что-то предпринять.
– А Незерфилдский центр? Ты его выдумал? Его связь с университетом?
– Я знал, что ты не согласишься участвовать в опросе, если только он не будет должным образом обставлен. Сделать сайт не проблема. Проблемы начались, когда он вдруг зажил собственной жизнью. Я собирался тебе во всем признаться. В тот вечер, когда мы должны были встретиться в “Чай и не только”. Но тут приехали Банни и Джек. Я не собирался водить тебя за нос. Я умолял тебя не ходить, помнишь? Я же не думал, что так все кончится.
– Но зачем тебе понадобилась вся эта конспирация? Ты мог просто задать мне те же самые вопросы лично. Ты даже не попытался.
– Что ты имеешь в виду? Я расставлял тебе ловушки, я заманивал тебя. Упрашивал. Открыл липовую страницу в Фейсбуке. Я подбрасывал тебе информацию, предупреждал тебя, уведомлял. Мне пришлось прочитать “Хроники Нарнии” и “Уловку-22”, будь они неладны.
– Меня слышно? Эта штука работает? – Мы слышим, как Недра проверяет микрофон. – Уильям? Ау, где ты? Это дурной тон – не закончить речь. Бросить речь. Во всяком случае, в Великобритании.
– О-о, Господи Иисусе, – стонет Уильям. Он растерян – это неожиданно и нехарактерно для него. – Спаси меня!
– Хорошо, – говорю я. – Скажу эту чертову речь.
Пробираясь между столами, я пытаюсь привести мысли в порядок. Очевидно, мне надо сказать что-то о любви. Что-то о браке. Что-то смешное. Что-то трогательное. Но я могу думать только об Уильяме. О том, какой путь он прошел, чтобы достучаться до меня.
Я подхожу к нашему столу и Зои вручает мне микрофон.
– Вперед, мама, – шепчет она.