Жена дитя
Шрифт:
– Но это не причина позволять ему произносить такие речи здесь.
– Знаю, полковник.
– Вы готовы дать показания?
– Готов. Присутствовало несколько десятков человек. Вы слышите, что он говорит сейчас?
– Верно, верно! – согласился председательствующий. – Приведите его! То, что он иностранец, его не спасет. Не время разбираться в национальностях. Англичанин он или американец, такой язык должен замолчать. Друзья! – негромко обратился он к членам суда. – Этот офицер свидетель, вы поняли? Мы должны судить преступника, и так
Ответило ему мрачное молчание: все понимали, что это лишь пародия на суд. Все эти офицеры были специально отобраны, особенно председательствующий, известный полковник Гардо.
Мейнарду в камере из этого почти ничего не было слышно. На улицах продолжалось смятение. Слышались ружейный выстрелы и орудийные залпы. Во двор постоянно приводили новых пленников под топот солдат и звяканье оружия. Повсюду был шум.
Тем не менее несколько слов, которые он разобрал, показались ему зловещими. Он видел негодяя Вирока и знал, что рядом с таким человеком ему грозит опасность.
Тем не менее он не ожидал сурового наказания, тем более смертного приговора. Полагал, что его продержат в тюрьме, пока мятеж не кончится. Затем его допросят и за тот поступок, что он совершил, военные могут его лишь оправдать. Его сердило только невежливое обращение и необходимость ждать. Он не знал ни сути мятежа, ни его планов.
Как честный солдат, он не мог представить себе характер этих франко-алжирских негодяев, в чьих руках он оказался.
Убийство второго пленника его поразило – он не мог назвать это по-другому. Тем не менее тот имел какое-то отношение к происходящему. А он иностранец и не отвечает за политические события в стране. Ему следует обратиться за защитой к собственному флагу.
Ему не приходило в голову, что во время революции безжалостные палачи не уважают никакой флаг.
Но размышлять над всем эти ему не дали времени. Он по-прежнему горел негодованием по поводу ужасной трагедии, которая только что завершилась; в это время раскрылась дверь и его вытащили на суд.
– Ваше имя? – высокомерно спросил председательствующий.
Мейнард ответил.
– Из какой страны?
– Я ирландец – британский подданный, если предпочитаете так.
– Это не имеет значения, мсье! Все здесь равны, особенно в такое время. Мы не делаем различий среди подстрекателей к бунту. В чем вы его обвиняете, лейтенант Вирок?
С лживыми измышлениями, от которых покраснела бы даже проститутка, офицер зуавов рассказал свою историю.
Мейнард был почти поражен такой изобретательной ложью. Он даже не стал с нею спорить.
– Какой в этом прок, господа? – обратился он к членам суда. – Я не признаю вашего права судить меня, тем более военно-полевым судом. Предлагаю вам завершить дело. Требую обращения к посольству моей страны!
– У нас нет времени на обращение в посольство, мсье. Признаете вы наше право или нет – как вам будет угодно. А мы осуществим свое право на суд. В том числе
Подлец даже позволял себе насмешки.
– Господа, – продолжал он, обращаясь к членам суда, – вы слышали обвинение. Виновен обвиняемый или нет?
Первым отвечал лейтенант с неприятной внешностью, самый младший член суда. Понимая, чего от него ждут, он заявил:
– Виновен!
Ужасное слово по кругу обошло барабан, никто не проявил несогласия, а затем последовала еще более страшная фраза, произнесенная председательствующим:
– Приговаривается в смерти!
Мейнард вздрогнул, словно в него выстрелили. В который раз спросил он самого себя:
– Может быть, все это мне снится?
Но нет, слишком реален окровавленный труп другого пленника, лежащий в углу двора. Слишком серьезны мрачные лица окружающих. Чуть в стороне стоит взвод, приводящий приговор в исполнение и готовый выполнить очередной приказ.
Все вокруг него свидетельствует, что это не сон, не розыгрыш, а ужасная реальность!
Неудивительно, что он пришел в ужас. Неудивительно, что в который раз вспомнил слова : «Я приду к вам! Приду!» Неудивительно, что с тревогой посмотрел в сторону входа.
Но та, которая произнесла эти слова, не пришла. И даже если бы пришла, что она смогла бы сделать? Девочка, невинный ребенок, как ее вмешательство могло подействовать на этих безжалостных людей, которые намерены были совершить казнь?
Она не может знать, куда его увели. На заполненных народом тревожных улицах она, должно быть, потеряла его из виду, а на ее вопросы ответят слишком поздно!
Он не надеялся на ее приход. И на то, что еще раз увидит ее по эту сторону могилы.
Мысль эта причинила ему боль. И заставила обратиться против судьи и обвинителя, дать выход тому, что бушевало у него в груди.
Речи его встречали только смех и издевательства.
Но вскоре на него перестали обращать внимание. Привели новых пленников – свежих жертв, подобно ему самому, обреченных на смерть у барабана!
Суд больше им не занимался.
Он был предоставлен Вироку, командовавшему палачами в мундирах
Двое из них заставили Мейнарда встать к стене, возле трупа республиканца..
Он был в наручниках и не мог сопротивляться. Никто не может ему помочь.
Солдаты стояли, ожидая команды «Огонь!»
Через мгновение лейтенант зуавов отдаст эту команду.
Но судьба решила иначе. Прежде чем была отдана команда, раскрылись ворота, впустив человека, чье присутствие вызвало неожиданную остановку казни.
Торопливо пройдя по двору, этот человек остановился между солдатами и жертвой, в то же время доставая из-под пальто флаг и накрывая им приговоренного.
Даже пьяные зуавы не решились стрелять в этот флаг. Это был королевский штандарт Англии!
Но пленника ожидала двойная защита. Почти в то же мгновение во двор вбежал еще один человек и расправил перед глазами разочарованных палачей еще один флаг!