Жена дитя
Шрифт:
Некоторое время английская девочка смотрела на это сверкающее сборище молча.
Первой нарушила молчание Сабина.
– Никакого сравнения с английскими офицерами, хоть они тут скачут и мундиры у них яркие. Они мне напоминают обезьян, которых я как-то видела на Барбадосе. Очень похожи!
– Послушай, Сэбби, ты слишком строго их судишь. Говорят, эти французские офицеры очень храбрые и галантные.
Дочь сэра Джорджа Вернона стала на год старше с тех пор, как мы видели ее в последний раз. В последнее время она много путешествовала. Хотя она оставалась
– Я в это не верю, – коротко ответила служанка. – Они храбры, только когда пьют вино, и галантны с красивыми женщинами. Вот такие они, эти французы. В конце концов они республиканцы, как американцы из Штатов.
Это замечание как будто произвело неожиданное изменение в настроении девочки. Она что-то вспомнила; и вместо того чтобы смотреть на солдат, погрузилась в размышления.
Сабина заметила ее задумчивость; у нее были подозрения относительно ее причины. Хотя девочка давно перестала делиться с ней своими тайнами, умная служанка могла догадаться о ее мыслях.
Слова «республиканец» и «Америка», хотя и произнесенные на барбадосском диалекте, вызвали у нее воспоминания об эпизоде, который она никогда не сможет забыть. Несмотря на то, что девочка никогда не говорила об этих сценах прошлого, Сабина знала, что она их помнит. Молчание Бланш особенно доказывало это.
– Конечно, мисси Бланш, – продолжала мулатка, – эти типы внизу не очень вежливы. Смотрите, да они шатаются! Как они толкают бедных людей!
Она имела в виду только что произошедший эпизод. По тротуару быстро шла небольшая группа зуавов. Неожиданно она окружила молчащих зрителей. Вместо того чтобы дать им время отойти, офицер не только грязно их обругал, но и угрожал саблей; а его краснолицые солдаты готовы были пустить в ход штыки!
Некоторые посчитали это шуткой и громко рассмеялись; другие гневно закричали; но большинство казалось испуганным.
– Как они обращаются с публикой! Этот офицер республики! – воскликнула верная Сабина.– Офицеры английской королевы никогда себя так не ведут. Никогда!
– Не все республиканские офицеры таковы, Сэбби. Я знаю одного, который так себя не ведет. И ты его знаешь.
– А! Мисси Бланш, я догадываюсь, о ком вы говорите. Тот молодой джентльмен, который спас вас на пароходе. Это правда. Он храбрый и галантный офицер – Сэбби так говорит.
– Но он республиканец!
– Ну, может быть. Говорят так. Но он не из американских республиканцев и не из французских. Я слышала, ваш папа говорил, что он из Англии.
– Из Ирландии.
– Ну, мисси Бланш, это одно и то же. Он не похож на ирландцев в Вест-Индии. Я их много видела на Барбадосе.
– Ты говоришь об ирландских рабочих, которые выполняют тяжелую работу. Капитан Мейнард – так его зовут, Сэбби, – джентльмен. Конечно, это большая разница.
– Конечно. Очень большая. Он нисколько на них не похож. Но, мисси Бланш, где он сейчас? Странно, что мы ничего о нем не слышали. Думаете, он вернулся в американские Штаты?
Вопрос затронул струну в сердце молодой девушки, и оно болезненно
– Не знаю, Сэбби.
Она говорит это спокойно, но проницательная служанка видит, что это спокойствие напускное.
– Очень странно, что он не пришел в гости к вашему отцу в большой дом в Семи Дубах. Я видела: губернатор дал ему карточку, и слышала, что молодой джентльмен обещал. Интересно, что ему помешало?
Бланш тоже было интересно, хотя она не говорила об этом. Много часов думала она, что могло бы помешать ему выполнить обещание. Она рада была бы увидеть его снова; поблагодарить еще раз, не так торопливо, за тот случай, когда он спас ей жизнь.
Ей сказали, что он намерен принять участие в революции. Но она знала, что революция кончилась; и теперь он не может быть ею занят. Должно быть, остался в Ирландии или в Англии. Но почему же он не приехал в Кент, в Семь Дубов? Ведь это всего час езды от Лондона!
Может быть, среди своих волнующих занятий, политических и военных, он забыл о ребенке, которого спас от гибели? Возможно, это всего лишь рядовой эпизод в его полной приключений жизни, недостойный того, чтобы его запоминать?
Но она его помнила; помнила с глубоким чувством признательности и долга – с чувством романтической благодарности, которое становилось все сильнее по мере того, как она оказывалась способной оценить его незаинтересованность.
Возможно, она была тем более благодарна, что благодетель не явился за получением награды. Она была достаточно взрослой, чтобы сознавать богатство и влиятельность своего отца. Простой авнатюрист ухватился бы за возможность воспользоваться этим. Капитан Мейнард не может быть простым авантюристом.
Ей доставляло удовольствие думать о том, что он джентльмен; но она печалилась, представляя себе, что никогда больше не увидит его.
Часто эти противоречивые мысли мелькали в сознании красивой девочки. И в тот момент они пришли к ней, когда она смотрела на Тюильри, не обращая внимания на происходящее внизу.
Думала она о прошлом, о сцене по ту сторону Атлантики, о многих мелких эпизодах на борту «кунарда»; и особенно о том случае, когда она повисла на веревке над гневными волнами и почувствовала, как ее охватывают сильные руки и уносят от их гнева. Из задумчивости ее вывел возглас служанки, которая с необычным возбуждением говорила:
– Смотрите! Смотрите туда, мисси Бланш! Арабы ведут пленника! Смотрите, они тащат его прямо под окнами! Бедняга! Что он сделал?
Бланш Вернон наклонилась с балкона и посмотрела на улицу внизу. Взгляд ее остановился на группе, на которую указывала Сабина.
Полдюжины зуавов с громкими возгласами и возбужденным жестами вели мужчину. Он был в гражданской одежде; стиль ее свидетельствовал, что это джентльмен, хотя она была в бесопрядке.
– Какой-нибудь политический противник, – подумала дочь дипломата, не очень разбирающаяся в современных событиях.