Жена для чародея
Шрифт:
Анатоль продолжил за нее:
– Однажды ночью любопытство и страх победили. Опасаясь, что взяла в мужья чудовище. Психея вооружилась кинжалом, взяла светильник и прокралась в спальню мужа, чтобы увидеть лицо спящего.
Медлин вздернула подбородок.
– И увидела, что ее муж не кто иной, как Амур, прекраснейший из бессмертных богов.
– Но поскольку Психея нарушила условие, она его потеряла.
– Зато после многих страданий вернула мужа, и сама стала богиней, - сказала Медлин с торжествующей улыбкой.
–
– Но скольких несчастий можно было бы избегнуть, если бы Психея доверяла мужу и слушалась его!
– Да, но как она могла ему доверять?… То есть, как я могу вам доверять, если вы все время что-то скрываете. Я имею в виду… - Она смущенно умолкла.
Между ней и Анатолем тоже стояла тайна - как между Амуром и Психеей… Вот только Медлин боялась, что ее собственная история, в отличие от греческого мифа, завершится не столь благополучно.
– Это просто древняя сказка, - пробормотала она.
– Я тоже так подумал, когда услышал ее от Фитцледжа, но теперь в этом не уверен.
– Анатоль говорил так спокойно и серьезно, что Медлин затаила дыхание.
– Вчера я вел себя очень грубо, но, Медлин, сейчас я не могу вам всего объяснить. Могу лишь надеяться, что вы станете мне доверять. Поверьте, я никогда не сделал бы ничего, что могло бы вам повредить.
Он положил руки на плечи Медлин и повернул ее лицом к двери.
– Вы видели фреску над входом?
– Еще бы!
– Адский дракон, казалось, не сводил с Медлин злобного взгляда.
– Это копия изображения на гербе Сентледжей. А слова внизу вы заметили?
– Нет.- Медлин привстала на цыпочки. В галерее было почти темно, но она все же смогла разобрать латинскую фразу и неуверенно перевела: - «Обладающий великой силой… должен… должен пользоваться ею мудро».
– Это наш семейный девиз. А теперь и ваш.
– Но я не обладаю никакой силой.
– Обладаете, миледи, и гораздо большей, чем можете себе представить.
– Анатоль развернул ее к себе.
– Решение в ваших руках. Разумеется, я не могу и не хочу следить за каждым вашим шагом. Дайте мне слово чести, что будете держаться подальше от старого крыла замка.
Теперь Медлин была более, чем когда-либо, уверена, что у ее мужа есть какая-то тайна. Дверь и то, что лежало за нею, казались еще более интригующими, манящими. Но Анатоль смотрел на нее выжидающе, смотрел так, словно она, Медлин, держала в руках его судьбу.
– Хорошо, - наконец проговорила она.
– Надеюсь только, что мне не придется клясться на крови.
Впервые за все время губы Анатоля дрогнули в подобии улыбки.
– Нет, достаточно будет вашей руки.
Медлин вложила пальцы в его твердую, сильную ладонь.
– Хорошо. Обещаю не заходить в эту часть замка так долго, как вы того пожелаете.
– Благодарю.
– Он склонился, поднес ее руку к губам, поцеловал тонкое запястье.
Потом Анатоль выпрямился, тряхнул головой, откинув со лба гриву черных волос. Темный огонь, горевший в его глазах, заставил Медлин забыть обо всем - запретных, замках, запертых дверях, пугающих тайнах, Рука Анатоля обвила ее талию.
Анатоль не целовал ее с брачной ночи, и Медлин вдруг поняла, что жаждет этого поцелуя. Он провел губами по ее лбу, коснулся щеки, кончика носа, наконец, легко и нежно поцеловал в губы.
От него пахло весенним дождем, дикой скачкой по пустошам, бурным морем. То был запах истинного мужчины. Дрожь восторга пробежала по телу Медлин, и она вдруг пожалела, что учила Анатоля быть таким нежным.
Пусть бы лучше он… Ах, Медлин и не знала, чего хочет. Чтобы Анатоль стиснул ее в объятиях, чтобы нынешняя нежность смешалась с пылом и яростью того первого поцелуя, который едва не оставил ее бездыханной. Ошеломленная этими странными чувствами, девушка широко раскрытыми глазами посмотрела на Анатоля.
– Вы все еще считаете меня неотесанным грубияном?
– спросил он. Вместо ответа она пропустила сквозь пальцы его длинные черные волосы, провела рукой по подбородку, где уже чернела выросшая за день щетина.
– Впрочем, можно было бы придать вам более благопристойный вид, - улыбнулась она.
– Ножниц и бритвы будет достаточно.
– Вот только с этим ничего не сделаешь.
– Он, коснулся пальцами шрама, который наискось перерезал лоб.
Медлин отвела его руку, сама прикоснулась к шраму.
– Он к лицу вам, этот боевой шрам. Вы, наверное, получили его в каком-нибудь отчаянном поединке?
– Медлин содрогнулась.
– Страшная, должно быть, была рана. Чуть ниже - и вы лишились бы глаза.
– Это случилось так давно… я почти ничего не помню.
– Анатоль отвел ее руку, пряча глаза, поцеловал пальцы.
Боевой шрам… Если бы только Медлин знала, откуда он взялся! Если б она только знала другие его тайны…
А ведь это едва не случилось! Если б он вернулся домой на полчаса позже… Если б не сразу поднялся в кабинет и не обнаружил пропажу ключа…
Облегчение, владевшее Анатолем, умерялось неприятными предчувствиями. Сегодня Медлин дала ему обещание, но как долго он еще продержится, обманывая ее подобным образом?
И хватит ли ему времени, чтобы добиться того, чего он хочет больше всего на свете? Пробудить в Медлин ту же пылкую любовь, какую из поколения в поколение питали жены Сентледжей к своим мужьям.
Это было безнадежно. Как мог Анатоль надеяться, что способен завоевать сердце Медлин? Он знает и умеет лишь одно - залезать под юбку к женщинам. Его страсть к Медлин не имеет ничего общего с простой похотью, и никто, кроме нее, не в силах утолить его желание.