Жена для чародея
Шрифт:
– Я всегда старалась быть просвещенной женщиной. Я гордилась своим разумом. Сегодня Анатоль не просто учинил разгром в большом зале - он разрушил мой мир.
– Она закрыла лицо руками.
– Боже милостивый, мистер Фитцледж! Вы уверены, что я не схожу с ума?
Фитцледж отвел ее руки от лица. Ласково задержал ее ладонь в своей.
– Нет, дитя мое, вы не безумны. И Анатоль тоже. Я хотел, чтобы он поскорее рассказал вам правду, но он боялся, что вы поведете себя именно так, как повели сегодня.
– В
– Медлин с горечью рассмеялась.
– Я не справилась, мистер Фитцледж. Едва увидев настоящего дракона, я убежала прочь. Мне все еще не хочется верить, что…
– … «есть многое на свете, что вашей философии не снилось»?
– мягко произнес Фитцледж.
– Конечно, Шекспир был прав. Как вы думаете, он знал Сентледжей?
– Вполне возможно, милая, - старик ободряюще улыбнулся ей.
Несмотря на отчаяние, Медлин все же сумела улыбнуться в ответ. Доброта и душевный покой, которые всегда исходили от Септимуса Фитцледжа, согревали ей сердце.
– Знаете, в детстве я поступала точно так же, - произнесла она печально.
– Мой брат Джереми говорил нам, что в шкафу спрятались чудища, и мои сестры забирались с головой под одеяло. Но я всегда шла проверить. Я была уверена, что там ничего нет. Пожалуй, я уже слишком взрослая, чтобы начать бояться темноты.
– Вам и незачем. Просто думайте, что… что открываете свой ум для новых возможностей.
– И тогда мир становится черным и пугающим.
– Или чудесным и волшебным.
– Не думаю, что Анатолю он кажется чудесным.
– Да, верно. Бедный мальчик… -Печаль затуманила взгляд Фитцледжа.
– Но ему слишком часто приходилось идти через свой странный мир в одиночестве.
В одиночестве… именно в одиночестве она его оставила. Медлин высвободила свою руку из ладони Фитцледжа. Она не заслужила утешения.
– Но почему в одиночестве? У Анатоля были и есть другие Сентленджи.
– Она сама не знала, ищет ли она успокоения для Анатоля или для собственной растревоженной совести.
– Они все такие, как он?
– В какой-то мере. Единственный, кто не обладает наследственным даром, - Роман. Такое случается в каждом поколении. Остальные наделены тем или иным даром Сентледжей: Калеб умеет разговаривать с лошадьми, Пакстон распознает драгоценные металлы, а наш бедный Мариус читает в сердцах и ощущает боль других, как свою собственную.
– Взгляд Фитцледжа стал серьезным.
– Но вы, Медлин, должно быть, сами заметили, что Анатоль стоит особняком в этом семействе, между ним и родственниками нет, и никогда не было близости.
Она заметила. Она слишком хорошо помнила тот чудовищный ужин, когда только все испортила.
– Но все они должны понимать Анатоля и принимать его таким, каков он есть, - сказала
– Почему он так одинок, мистер Фитцледж?
С печальным вздохом старик откинулся на спинку кресла.
– Может быть, потому, что его никогда в жизни не принимали двое людей, которые значили для него больше других.
– Его родители, - пробормотала Медлин.
– Анатоль так мало мне рассказывал. Он не любит говорить о них.
– Он слишком горд. А может быть, ему до сих пор слишком больно.
– Фитцледж с сомнением взглянул на нее.
– Милорд приказал мне помалкивать об этом, но боюсь, что, подчинившись, я причинил ему больший вред. Вы позволите мне рассказать вам остальную часть повести, Медлин? Может быть, тогда вы лучше поймете человека, от которого убежали сегодня.
Медлин кивнула, хотя боялась, что подробности семейной истории, которые поведает Фитцледж, не помогут ей постигнуть происходящее безумие. Она хотела услышать то, что помогло бы ей найти путь назад, к Анатолю, человеку, открывшему для нее возможность любви, какая ей и не снилась… ужас, какой она не могла и вообразить.
Фитцледж сцепил пальцы и нахмурился, прикидывая, с чего бы начать, Медлин устроилась поудобнее и приготовилась слушать. Ночные ветры стучали в окно, словно стремились задержать утро, пока старик не закончит свой рассказ.
– Сесили Вендхэм была достаточно красива, чтобы с первого взгляда очаровать любого мужчину, - заговорил Фитцледж.
– Миниатюрная, изящная, с золотистыми волосами, она была переменчива, как весенняя погода. Только что исполненная радости жизни, миг спустя она разражалась рыданиями. Ее чувства напоминали непрочную нитку жемчуга, которая так легко рвется.
Искателю Невест не составило труда увидеть, что она именно та женщина, на какой ни в коем случае не следует жениться Сентледжу. Но Линдон решил заполучить ее, и, в конце концов, всем нам оставалось только пожелать им счастья и… молиться.
Поначалу все шло хорошо. Молодая чета много путешествовала, и Линдон потакал всем прихотям новобрачной. Но настало время, когда смерть отца вынудила Линдона вернуться в Корнуолл и стать новым хозяином.
Лицо Фитцледжа исказила гримаса:
– Замок Ледж - не место для слабых натур.
– Да уж, - не без содрогания подтвердила Медлин.
– Сесили знала правду о семействе Сентледжей.
– О да, Линдон все ей рассказал. Но Сесили с легкостью выбрасывала из головы все, что могло ее обеспокоить. Но потом родился Анатоль, и она уже не могла притворяться перед собой.
Фитцледж умолк, чтобы подкрепить силы глотком чая.
– Анатоль никогда не был хорошеньким, милым ребенком вроде Романа. Всегда слишком крупный для своего возраста, неуклюжий. И он никогда не плакал тихо. Даже в младенчестве голос у него был оглушительный.