Жена для чародея
Шрифт:
Фитцледжу не было нужды рассказывать ей о неотступной печали, о пустоте жизни Анатоля. Она впервые увидела это воочию, вглядываясь в нарисованный им портрет, и с тех пор видела множество раз в исполненной печали глубине его глаз. Но никогда прежде она не понимала этого во всей полноте.
Отчуждение, отверженность… Должно быть, этого Анатоль страшился больше всего. Со стыдом и ужасом Медлин поняла, что именно так она и поступила с ним этой ночью. О боже, что она натворила? Она оказалась ничуть не лучше полубезумной Сесили Сентледж.
Медлин отбросила
– Мистер Фитцледж, я… Я должна отправиться домой.
Услышав ее слова, старик вздрогнул и побледнел.
– В Лондон? Но, Медлин, конечно, после всего, что я вам рассказал…
– Нет, не в Лондон. Я возвращаюсь в замок Ледж.
– При мысли об этом сердце у нее затрепетало, но она решительно поднялась.
И покачнулась, но Фитцледж вскочил и поддержал ее.
– Милое дитя, не надо! Вы еще не оправились, да и на дворе совсем темно.
– Но я должна видеть Анатоля!
– Едва ли вы его найдете.
Медлин поняла, что старик прав. И раньше в тяжелые минуты Анатоль всегда скрывался в каком-то тайном убежище. Она не знала, где оно, но внезапно у нее возникло чувство, что Фитцледж знает. Маленький священник старательно прятал от нее глаза.
– Куда мог пойти Анатоль?
– мягко спросила она.
– Я уверена, что вы знаете, мистер Фитцледж. Скажите мне, прошу вас.
Фитцледж отступил, пропуская ее.
– Не думаю, что это разумно, - пробормотал он.
– Почему? Вы сами сказали, что он не причинит мне никакого вреда. Не стоит без нужды защищать меня.
Фитцледж наконец поднял глаза, и Медлин увидела в них сожаление и печаль.
– Я пытаюсь защитить вовсе не вас. Моему молодому хозяину выпало в жизни предостаточно боли. Вы можете обещать, что, встретившись с ним, снова не обратитесь в бегство?
Медлин принялась было уверять его, что, конечно же, сможет, но ее обеты захлебнулись и иссякли под проницательным взглядом старика. Все свои сомнения она увидела отраженными и увеличенными тысячекратно в голубых глазах Фитцледжа.
Хотя он смотрел на нее с обычной добротой и мягкостью во взгляде, ясно было, что Искатель Невест утратил веру в нее.
Медлин снова откинулась на подушки. Фитцледж укутал ей ноги одеялом.
– Медлин, пока вы не почувствуете, что полностью отвечаете за себя и уверены в себе, вам лучше остаться здесь. Я пойду и поищу Анатоля. Мне не раз приходилось это делать, когда он был ребенком. А вы… постарайтесь отдохнуть, а там, если богу будет угодно, я найду способ поправить дело.
Он коснулся губами ее лба, неловко потрепал по плечу. Оставив Медлин, он накинул плащ, но, как только закрылась дверь, священник удрученно опустил голову, и на лице появилось выражение безнадежности, которая никак не могла бы утешить Медлин.
Пытаясь следовать его совету, она улеглась на диване, но сон не шел. Она не сводила глаз с окон и увидела, как пробиваются сквозь тьму первые проблески рассвета.
Где Анатоль? О чем он думает, что чувствует? Презирает ее за трусость? Ненавидит за то, что она убежала?
Нет, подумала Медлин, он бы никогда
Она понимала, что, даже умирая, Анатоль полз бы за ней, пока не убедился бы, что она вне опасности. Сентледжи заботились о своей собственности.
А Медлин принадлежит ему. Разве не сказал он, что чувствует каждый ее вздох, каждое биение сердца, постоянно ощущает ее присутствие? Где бы он сейчас ни был, ему известно: она в безопасности.
Когда он впервые рассказал об этой способности, Медлин стало страшно, она почувствовала себя оскорбленной, словно самое сокровенное оказалось под угрозой. Теперь же сознание того, что Анатолю всегда известно, где она и что с ней, странным образом успокаивало, словно Медлин укрывала теплая пола мужнина плаща. Их разделяло расстояние - ну и пусть, она никогда больше не будет одинока.
Но все невыносимей было думать, что он сейчас страдает - один, без помощи. Она слишком сильно любит его… Любит.
У Медлин замерло сердце. Никогда прежде эти слова не слетали с ее губ, даже мысленно она не произносила их. Даже там, на холме, у подножия волшебного камня.
И все же это слово давно жило в ее душе, было частью ее самой, тем, что она знала всегда. Каков бы ни был Анатоль - нет, именно потому, что он был таков, она любит его. И если бы хоть раз она прислушалась к голосу не разума, а сердца - поняла бы это гораздо раньше.
Медлин выпрямилась и пробормотала:
– Вы не ошиблись, мистер Фитцледж. Может быть, я глупо себя вела, но я и вправду та женщина, которой суждено любить Анатоля Сентледжа. И сейчас я нужна ему.
Но что она могла сделать? Как найти Анатоля без помощи Фитцледжа, который давно уже ушел? Если бы у нее была хоть частица способности мужа простирать разум и ощущать чужое присутствие! Если бы она только могла получить часть его силы…
И тут же чей-то тихий голос напомнил, что однажды это уже случилось.
Меч.
Нет! Медлин содрогнулась при одной мысли о том, чтобы снова испытать на себе таинственную магию древнего оружия. И все же… Ее трусость и так дорого стоила и ей самой, и Анатолю.
Заставив себя подняться, она, с трудом передвигая ноги, стала искать меч. Нетрудная задача в таком крошечном домике. Мистер Фитцледж прислонил меч Сентледжей к столу в прихожей и попытался замаскировать сверкающий кристалл на рукояти, надев на нее розовую с оборками шляпку Эффи.
Несколько мгновений, которые показались Медлин вечностью, она смотрела на оружие, собираясь с духом. Наконец она приблизилась к мечу с душевным трепетом, какой, должно быть, испытывал король Артур, когда брал в руки Эскалибур. Вытерев о юбку вспотевшие ладони, она взялась за рукоять дрожащими пальцами, трепеща, словно ожидала, что оружие вспыхнет, как молния. Она была готова выпустить меч в любое мгновение, как только заметит малейший признак опасности.