Жена для чародея
Шрифт:
Скоро Анатоль понял, что надежда убывает, каждый день отрезая от души по кусочку. Не однажды приходила ему мысль положить конец своим мучениям. Оседлать лошадь, помчаться в деревню, где Медлин нашла приют у Фитцледжа, и заставить ее вернуться.
Что- то останавливало его. Гордость, думали многие, но Анатоль знал, что это страх. Он боялся увидеть ужас на ее лице, вновь понять, что она отвергает его.
Той ночью, в старом крыле замка, он едва не сошел с ума. Он не мог вынести этого снова. Теперь Анатоль надеялся лишь на Фитцледжа. Если бы только старик как-нибудь убедил Медлин
Его судьба снова оказалась в руках Искателя Невест.
– Милорд?
Тихий голос, нарушивший течение мыслей, причинял нестерпимую боль. Спустя долгие годы он наконец понял, что заставило отца отгородиться от всего мира.
Он неохотно обернулся и увидел на лестнице высокую и худую фигуру. В последнее время чувства Анатоля утратили остроту, и он почти не ощущал людей. Наверно, постоянная душевная боль постепенно убивала его силу.
Интересно, долго ли Мариус Сентледж стоял так, наблюдая за ним? Будь его воля, Анатоль ни за что не стал бы встречаться с Мариусом. Он боялся всевидящих глаз кузена и не хотел, чтобы кто-нибудь заглядывал ему в душу, до краев наполненную холодным отчаянием. Увы, в силу необходимости он не мог не обратиться к врачу. Врач был нужен Уиллу.
Когда Мариус спустился по ступенькам, Анатоль спросил:
– Ты посмотрел мальчика? Как он?
Серьезное лицо Мариуса было мрачней обычного.
– Хирургия оказалась целительной. Нам повезло. Никаких признаков заражения, никакой лихорадки, но… - Он нахмурился.
– Что?
– спросил Анатоль.
– Он все равно чахнет. Мистер Тригхорн говорит, что Уилл почти не ест.
– Ну так заставьте его есть! Неужели ты не можешь сварить какое-нибудь снадобье, чтобы у него появился аппетит?
– В моем распоряжении лекарства для тела, а не для души, Анатоль. Уилл даже не садится в кровати, не говоря уж о том, чтобы попробовать ходить на костылях, которые ты для него приспособил. Он считает, что ему незачем бороться, незачем жить.
Это ощущение было хорошо знакомо Анатолю.
– И ты ничего больше не можешь сделать для мальчика?
– Ничего, - мягко проговорил Мариус.
– Но ты можешь.
– Я? Я не какой-то чертов врач!
– Но ты его хозяин.
Анатоль недоверчиво воззрился на Мариуса. Чего кузен ждет от него? Что он прикажет Уиллу жить? Довольно нелепый приказ, если он исходит от человека, который не так уж ценит собственную жизнь? От человека, который настолько утратил власть над собой, что умудрился до полусмерти напугать и оттолкнуть собственную жену.
– Я не хозяин даже себе самому, - пробормотал он.
Мариус промолчал. Во взгляде его печальных глаз Анатоль прочел глубокое разочарование. Проклятие! Как будто он ждет, что Анатоль и вправду совершит чудо. Уж Мариус то мог бы знать! И все же…
Сентледжи всегда заботились о том, что им принадлежало. Анатоль не мог избавиться от этой мысли, как и от другой, гораздо более болезненной. Что сказала бы Медлин, если бы узнала, что он стоял сложа руки и просто позволил Уиллу умереть?
Анатоль стиснул зубы. Ведь он был почти уверен в том, что
Бормоча под нос ругательства, он бросился мимо Мариуса вверх по лестнице в маленькую комнату, куда Уилла поместили после того, как Мариус отрезал ему ногу.
Чертов мальчишка! Анатоль был готов собственноручно запихивать еду ему в глотку. Будь здесь Медлин, она нашла бы что сказать, знала бы, как вывести Уилла из оцепенения, образумила бы и утешила его. Его разумная, спокойная и добрая жена всегда знала, как поступить в подобных случаях.
Если бы Медлин была здесь…
Но ее нет.
При мысли об этом гнев Анатоля стал утихать, уступая место привычной боли. И остатки его испарились без следа при виде юноши, свернувшегося под одеялами. Безразличный ко всему, он даже не повернул головы, чтобы посмотреть на вошедшего.
Тригхорн обхаживал Уилла, уговаривая проглотить хоть ложку супа, но, когда Анатоль приблизился к кровати, дряхлый старик почтительно отступил.
Уилл равнодушно смотрел в потолок. Анатоль заглянул в его глаза, и вдруг с ужасом осознал, что точно такие же глаза он каждый день видит в зеркале. Пересохшие колодцы отчаяния. Он стоял над юношей, чувствуя себя совершенно беспомощным. Ему доводилось слышать, что кто-то из Сентледжей, наверное, Дейдра, умел снимать душевную боль наложением рук, даруя страдальцу сладостное забытье.
Теперь этот дар был бы как нельзя кстати. Увы, в его распоряжении были лишь силы, которые здесь не нужны и неуместны.
Легко тронув щеку юноши, Анатоль приказал:
– Уилл, посмотри на меня. Я хочу, чтобы ты посмотрел мне прямо в глаза.
Мариус, поднявшийся за ним по лестнице, в тревоге застыл у дверей, а Тригхорн воскликнул:
– Господи помилуй, нет, милорд! Не надо больше этих проклятых видений!
Только Уилл остался недвижим, без страха глядя на Анатоля.
– Надеюсь, хозяин, на этот раз вы видите мою смерть.
Пропустив его слова мимо ушей, Анатоль сосредоточился, устремив взгляд в большие голубые глаза.
– Это хуже; чем смерть, - мрачно произнес он. Напускное безразличие Уилла сменилось тревогой.
– Х-хуже? Вы ведь не… не… не вторая нога?
– Нет. Я вижу в твоих глазах, что ты скоро женишься.
Уилл изумленно уставился на него, горько и недоверчиво усмехнулся:
– Кому нужен такой муж? Урод. Никчемный калека.
Анатоль выпрямился и стал как будто выше ростом.
– Ты подвергаешь сомнению мою силу, мальчишка?
– спросил он, нахмурившись. Уилл зарылся поглубже в постель.
– Н-нет, хозяин, но…
– Я не вижу лица девушки, на которой ты женишься, знаю только, что она будет тебе хорошей женой. У вас будет двенадцать детей.
– Боже милосердный!
– воскликнул Тригг. Глаза Уилла расширились, казалось, только они и были живыми на его бескровном, исхудавшем лице.
– Так что очень тебе советую начать есть, - сухо произнес Анатоль.
– Тебе понадобится много сил. Очень много.
Уилл кивнул, на его ошеломленном лице проступило подобие румянца.