Жена с проблемами
Шрифт:
— Тогда пройдем в кабинет, названый братец, — подал голос Бриннэйн.
Рхианнон кинула на него быстрый взгляд и согласно кивнула.
— Такие дела лучше обсуждать в более защищенном месте.
— А твоя спутница может отдохнуть пока… — промолвил брат королевы. — Я сейчас кого-нибудь позову, чтобы провели девочку в покои. Она выглядит измученно, Эд… Словно, на ней вместо коня всю дорогу ехали.
Фраза была странной, непонятной. И ни у кого не вызвала улыбки. Эдхард нахмурился.
— Нет, Бри, она пойдет с нами. Это не все, что нужно обсудить. И Шэнна должна присутствовать.
— И это правильно, — внезапно согласилась Рхианнон. — Если она с тобой… если ты решил, что она твоя… Какие могут быть тайны?
При этом она так посмотрела на меня, что щеки запылали, и сердце подпрыгнуло к яремной впадинке, застучав в сумасшедшем ритме.
Я опустила ресницы и снова принялась изучать плиты на полу. Не отрывалась от них, даже когда мы покинули тронный зал и через огромный светлый коридор двинулись в сторону вышеупомянутого кабинета. Мне казалось, что стоит только посмотреть любому из фей-ир в глаза, как тот сразу вытянет мою горькую правду наружу.
Глава 26
В кабинете мы уже расположились менее официально. И напряженная атмосфера как-то сразу отпустила, стало легче дышать, и смелее оценивать происходящее. Лишь злобные взгляды мужа Рхианнон по-прежнему кололи острыми иголочками ненависти.
Комната мне очень понравилась. Светлая, с огромными окнами, мягкими снежно-белыми диванами, изящным письменным столом, тоже белым и потрясающе роскошным. Даже мне, с моими не слишком глубокими познаниями в роскоши хватило ума раскумекать, что сотворить такое чудо очень и очень непросто.
— Нардгейлский дуб, — шепнули на ухо.
И я испуганно дернулась. А Бриннэйн, обогнав меня и Эда, подошел к Рхианнон и что-то тихо ей сказал. Королева кивнула, похлопав его по плечу.
Я сглотнула, прижала ладонь к сердцу, успокаивая тревожное биение под ребрами, и вновь принялась разглядывать все вокруг. Особенно понравились стеллажи с книгами. Они были выполненным в форме разлапистого дерева. Каждая ветка превращалась в удобную полку. А еще воздушные светильники, плавающие прямо под потолком. Я неожиданно подумала, что, когда у меня будет свой собственный дом, я обязательно сооружу или куплю что-то подобное. Да и сам потолок удивлял. Чудесный и невообразимый. Столь искусно разрисованный, что казалось, будто это самое настоящее бескрайнее небо. Я, задрав голову и открыв рот, таращилась на него, не в силах отвести взгляд.
И понемногу осваивалась, уже не цеплялась испуганным мышонком за ладонь Эда. Отпустила его, продолжая увлеченно созерцать невиданное доселе великолепие. И дело было не только в богатстве и роскоши. До попадания в монастырь я тоже не нищенствовала, да и при дворе Роверта, несмотря на бедность самого Ханара, любили шикануть. Дело было в том, из чего были сделаны… сотканы все эти предметы. Они сияли и пульсировали, источая колоссальный, просто невообразимый проток энергии. Правду говорил Эдхард — Энилейн первозданная сила в чистейшем виде.
— А ночью оно усыпано звездами, — незаметно встал рядом Олесандр.
Я снова вздрогнула и немного отстранилась. Вот что за привычка у этих фей-ир незаметно подкрадываться? То один, то
Поискала глазами Эда, который уже устроился на диване. Бриннэйн как раз задал ему вопрос и он, повернувшись к брату королевы, отвечал на него.
— Очень красиво, — добавил Олесандр.
— Не сомневаюсь, — буркнула и поспешила к волку.
Не нравился мне этот брюнет. Вот ни капли.
— Все в порядке, малышка, — сразу же привлек к себе Эдхард.
Я немного напряглась от такой откровенной демонстрации отношений, которых, собственно, и не было. Но потом расслабилась. Это защитит меня от излишнего внимания. А сыграть роль любовницы мне нетрудно. Главное, чтоб эта самая роль не слишком увлекла меня, грозя стать действительностью.
— Да, все хорошо. Тут очень красиво. И уютно, — заверила, взглянув в желтые волчьи глаза.
Рхианнон тем временем расположилась за столом, в удобном мягком кресле, и Олесандр моментально пристроился рядом, присев на широкий мягкий подлокотник. А вот Бриннэйн выбрал место напротив нас, в точно таком же кресле, как у сестры.
— Сейчас подадут закуски и напитки, — объявила королева. — А затем уже приступим к нашему важному разговору.
Я повернулась к двери, ожидая увидеть входящего лакея или служанку, но вместо этого буквально из воздуха появился небольшой круглый столик. Он расположился как раз между нами и Бриннэйном. А спустя секунду на нем начали возникать одно за другим: блюдо с крохотными сэндвичами, маленький белый чайник, чашки, не обычные, массивные, грубые, из которых удобно пить эли или подогретое молоко, а меленькие, с тонкими, как бумага стенками, через которые, казалось, просвечивался солнечный свет. Тарелка с печеньем. И небольшие глубокие мисочки с медом и, скорее всего, вареньем или джемом.
— Итак… — выжидающе посмотрела на нас Рхианнон.
Чайник тем временем поднялся в воздух и принялся разливать по чашкам горячую, дымящуюся жидкость приятного темно-оранжевого цвета.
Бриннэйн тут же схватил со стола тарелку, наполнил ее закусками, но на чашку не обратил внимание, а вместо этого откуда-то из воздуха извлек серебристый кубок, в котором что-то явно плескалось. Но что именно было не разглядеть.
— Итак, — повторила Рхианнон, хмуро посмотрев на брата.
Тот невозмутимо пожал плечами, взмахнув рукой с кубком. Мол, продолжайте. Чем заслужил еще и неодобрительный взгляд от Олесандра. Несколько рубиновых капель напитка выплеснулись из посудины, но не успели долететь до пола, растаяв в воздухе.
— Ри, — начал Эдхард, даже не взглянув на закуски. Я тоже не решилась чем-то угоститься, несмотря на тихо урчащий желудок.
— Тут такое дело… Хотя, тебе наверняка уже доложили… На Шэнну ведут неправомерную охоту представители Дома Иллюзий. И я бы хотел спросить, что это значит?
Я напряглась, одеревенела вся. Стиснула руки в кулаки и замерла, как самая настоящая каменная статуя.
Вот сейчас и откроется моя правда. А я ничегошеньки не могу сделать, чтобы предотвратить это все. На миг прикрыла глаза, представив каким взглядом на меня посмотрит Эдхард, узнав, что я его обманывала. В груди что-то болезненно сжалось, будто вонзили огромный острый нож.