Женщина-рисунок
Шрифт:
– Не надо! Все хорошо… Слушай меня… – Он поднял ее за подбродок, взглянул в глаза. – Соня, не смей плакать. Жизнь прекрасна, Соня!
Соня перевела дыхание. Ей вдруг стало немного легче. Иса каким-то образом всегда умел ее успокоить, помочь привести мысли и чувства в порядок. Вроде бы ничего особенного и не сказал – а вот поди ж ты, сразу стало легче на душе…
– Соня, я так соскучился… Ты не представляешь! Ты просто не представляешь… – Иса опять обнял ее. – Погоди, я ненадолго… А потом мы будем только вместе…
Иса вернулся
Соня смотрела на Ису со стороны и, странное дело, уже не маялась больше ревностью и сомнениями. Когда она видела Ису, она осознавала – какой он. Какой он хороший, нормальный, добрый, спокойный. Адекватный. Не истерик. Не пафосный совершенно. Очень умный. И он действительно любит ее, Соню…
Наконец Иса вернулся к ней.
– Ну все, идем… Идем, отметим это событие! Ох, Сонька, как же я соскучился… – Он то и дело целовал ее. Иса так радовался ей, Соне!
– Все было нормально?
– Да, более чем…
– Я так боялась…
– Чего? Я даже не сомневался, что все кончится хорошо!
Они вышли на улицу, побежали, не глядя по сторонам… Говорили, перебивая друг друга, что-то бессвязное.
– Ты ничем мне не обязан… – вырвалось у Сони.
– Еще как обязан! Когда я узнал от Лазника, что ты продала квартиру…
– Ты меня не разлюбишь? Мне не надо никакой благодарности… Просто ты мне родной… Вот если бы мы были вместе двадцать лет, это было бы нормально, да? Что я ради родного мужа… Но зачем ждать двадцать лет, если я уже сейчас знаю, что лучше и роднее тебя никого нет… – сказала Соня. Она не боялась сказать Исе то, о чем думала. О чем, может быть, и не стоило говорить… Но Иса – поймет. Ведь никто в мире не понимает Соню лучше, чем Иса…
– Я бы отдал за тебя жизнь. Всё. Я бы тоже ни секунды не сомневался… Я счастлив. Я тоже боялся… Что ты меня не любишь. Когда ты сбежала со свадьбы, я думал – ты хорошая, ты лучше всех, но ты меня не любишь… А теперь… Теперь я точно знаю. То есть мне не нужны были доказательства твоей любви, но теперь… – сказал Иса. Он тоже не боялся сказать Соне, о чем думал, чем мучился.
Они увидели летнее кафе в небольшом скверике, под парусиновым навесом, такое красивое, что дружно рванули туда. Заказали шампанское, мороженое, эклеров…
– Свободен. Ох, Соня… Я верну тебе все. Все, что ты отдала за мое освобождение. Буду работать…
– Погоди о работе. Я тебе должна о многом рассказать… Ты даже не представляешь! – вдруг опомнилась Соня.
– Что? – улыбнулся Иса. – Я сам… – он отогнал официанта, сам налил шампанское в бокалы. – Я все хочу делать сам. Я устал ничего не делать… За тебя!
– За тебя… Иса, я знаю теперь, кто ты. Никакой ты не цыган.
– А кто я?
– Ты наполовину индус.
– Кто-о? – Иса широко открыл глаза, засмеялся.
– Да! И… в общем,
И Соня начала рассказ – с того самого дня, когда поехала к Валентине Прокофьевне и встретила Бурдовского. Несколько раз Соня сбивалась – поскольку приходилось делать небольшие отступления – о том, кто такой Фред, о тридцатилетней давности, о причине тех несчастий, которые преследовали Ису все последнее время, о Гиндостане, о Рави Шандаре…
Иса слушал молча, не перебивая. Поначалу улыбка еще витала на его губах, но она исчезла, когда Соня рассказала о причине, по которой погибла его мать. Это был вовсе не взрыв бытового газа… Взрыв устроил Фред.
Иса на некоторое время закрыл глаза, стиснул зубы. Когда открыл их – то это был уже другой Иса. Словно пелена упала с его глаз. А Соня уже рассказывала о старике Гопале… о возвращении к нему памяти… О том, что пришлось преодолеть старику Будулаю, искавшему сына, сколько мучений вынести…
– …он тебя любил. Очень любил. Наверное, больше жизни. Твой отец никогда не бросал тебя… Если бы не потеря памяти, он рано или поздно нашел бы тебя… – торопливо добавила Соня. Но это были совершенно лишние слова – Иса и так уже понял все и простил.
Потом он побледнел – когда речь дошла до пожара в больнице. Иса, кажется, даже забыл о том, что сидел в заключении, забыл о суде. Он был весь – напряженное внимание.
– …в общем, больница сгорела.
– …так мой отец погиб? Точно? – только один раз перебил Иса Соню.
– Да. Твой отец не смог выйти. Потому что Бо перед тем оглушил его… Гопал при всем желании не смог бы выбраться оттуда… И все это выглядело бы как несчастный случай.
– О господи… – пробормотал Иса. – Я так и не увидел его!
Соня достала из сумки свой рисунок – который она сделала в больнице.
– Вот… Это он. Твой отец.
Иса взял рисунок, вгляделся. Соня тем временем рассказывала о том, как ее похитил Фред вместе с Бо. О том, как Бо теперь раскаивается…
– …да, этот человек, Бо, – убийца и негодяй, но, понимаешь, он действительно очень сожалеет о содеянном. И я ему верю.
– Ты ему веришь? – без всякого выражения спросил Иса.
Соня не успела ответить – она вдруг увидела Бо. На другой стороне улицы, за деревьями. Наверное, он все время был рядом. Он знал о суде. Наверное, следил за зданием, потом пошел за Соней и Исой.
– Вот он, – сказала Соня и махнула Бо рукой. Слуга издалека кивнул, сложив ладони перед собой, и быстро зашагал к ним.
Соня взглянула на возлюбленного, и ей стало не по себе. Такого странного лица у Исы она еще не видела… Страшного лица. Это был словно чужой человек. Другой.
– Иса! – сказала она.
Но Иса ее не слышал. Он смотрел на приближающегося к ним Бо. «Дура, я же знала, что нельзя говорить Исе о Бо! – мелькнуло у Сони в голове. – Не надо было звать сейчас Бо!»
– Иса!