Женщины могут все
Шрифт:
Взгляд победительницы, подумала Пилар. Как смешно и нелепо. Им не за что было бороться и нечего терять.
— Мне очень жаль, что мама сделала такое заявление и затеяла дискуссию в присутствии множества людей, — начала Пилар. — Если бы она предупредила меня заранее, я бы убедила ее поговорить с тобой лично.
— Не имеет значения. Все и так знают, как она ко мне относится. — Хотя Тони трогали редко, однако неприязнь тещи он ощущал уже давно. — Конечно, с профессиональной точки зрения я мог ожидать большего. Но мы это уладим. — Он прекрасно умел находить
Тони переступил порог библиотеки и сел в глубокое кожаное кресло. Когда-то он считал, что будет жить в этом доме. Или, по крайней мере, управлять отсюда компанией. К счастью, обстоятельства изменились, и он смог поселиться в городе. В долине Напа можно было заниматься только одним: следить за созреванием винограда.
— Ну что, Пилар? — Его улыбка была такой же непринужденной и чарующей, как обычно. — Как поживаешь?
— Как поживаю? — Пилар подавила истерический смешок. — Вполне прилично. А ты?
— Хорошо. Конечно, дел много… Кстати, как ты относишься к предложению La Signora поработать на компанию?
— Никак не отношусь. — У ошеломленной Пилар еще гудело в ушах. — У меня не было времени об этом подумать.
— Я уверен, что ты прекрасно справишься. — Тони наклонился вперед; его лицо стало серьезным.
«Он в совершенстве владеет искусством обмана, — с привычной горечью подумала Пилар. — Притворяется заботливым. Проявляет видимость интереса».
— Ты красивая, умная женщина и можешь пригодиться компании в любом качестве. Работа пойдет тебе на пользу. Ты наверняка обнаружишь в себе какой-нибудь талант. И сделаешь карьеру.
Она хотела иметь семью. Мужа и детей. И не мечтала о карьере.
— Тони, мы пришли сюда, чтобы поговорить обо мне или о тебе?
— Одно другого не исключает. Вернее, не совсем. Пилар, я думаю, что предложение Терезы может стать для нас шансом начать новую жизнь.
Он взял ее за руку небрежным жестом ловеласа, интимно и в то же время покровительственно.
— Наверно, нам был нужен этот толчок. Я думаю, тебе было трудно смириться с мыслью о разводе.
— Серьезно?
— Конечно. — «Кажется, она собирается упираться. Господи, как надоело…» — Пилар, мы уже несколько лет живем врозь. Это факт.
Она медленно и неохотно высвободила руку.
— Ты говоришь о жизни, которую мы вели после твоего переезда в Сан-Франциско, или о времени, когда мы продолжали сохранять видимость брака?
«О господи, начинается…» Тони тяжело вздохнул:
— Пилар, наш брак оказался неудачным. Прошло столько времени. Какой смысл вновь спрашивать, почему, зачем, и обвинять друг друга?
— Вновь? А разве мы когда-нибудь спрашивали об этом? Впрочем, возможно, ты прав. Время, когда разговоры могли что-то изменить, прошло.
— Честно говоря, я был несправедлив к тебе, когда не пожелал расторгнуть наш брак официально. Но мне казалось, что ты не сможешь начать новую жизнь.
— На самом деле это тебя нисколько не интересовало,
— Даже если и так, все давно кончено. Притворяться было бы глупо. Пилар, я гнал от себя мысль о разводе, потому что думал о твоем благе. — Самое забавное, что он верил собственным словам. Верил до такой степени, что они звучали совершенно искренне. — И теперь прошу развода тоже ради твоего блага. Тебе пора начать новую жизнь.
— Нет, не так, — по-прежнему глядя в камин, пробормотала Пилар. У нее не было сил обернуться и посмотреть в эти спокойные ясные глаза, лгущие с такой искренностью… — Мы продолжаем притворяться. Даже теперь. Если ты хочешь развода, я не стану возражать. Впрочем, мои возражения все равно ничего не изменили бы. Ладить с Рене труднее, чем со мной. — Наконец она обернулась. — Наверное, это и к лучшему. Наверное, она подходит тебе. Во всяком случае, больше, чем я.
Вот и все. Он добился желаемого без всякого труда.
— Я сам займусь этим делом. Постараюсь, чтобы все прошло спокойно. Едва ли после стольких лет поднимется шумиха. Об этом упомянут лишь несколько газет. Думаю, все, кроме ближайших друзей, считают, что мы давно в разводе.
Не услышав ответа, он поднялся на ноги.
— Теперь, когда эта история осталась позади, нам всем станет легче. Вот увидишь. И все же я думаю, что тебе следует поговорить с Софией. Как женщина с женщиной. Наверно, так будет лучше. Если она узнает, что ты согласна, то перестанет так неприязненно относиться к Рене.
— Напрасно надеешься. Он развел руками:
. — Просто мне кажется, что сохранять дружеские отношения куда выгоднее. Рене будет моей женой и станет сопровождать меня повсюду. Нам придется часто встречаться. Я надеюсь на благоразумие Софии.
— А я надеялась на твою верность. Но жизнь полна разочарований. Тони, ты получил то, ради чего прибыл. А теперь забирай Рене и уезжай, пока мама не допила свой портвейн. Я думаю, для одного дня неприятностей больше чем достаточно.
— Согласен. — Он шагнул к двери, но остановился: — Пилар, я от души желаю тебе всего самого лучшего.
— Верю. И по ряду причин желаю тебе того же. До свидания, Тони.
Когда Авано закрыл за собой дверь, Пилар осторожно подошла к креслу и села в него так, словно от резкого движения могла разлететься на куски.
Она вспоминала себя восемнадцатилетней, смертельно влюбленной, мечтающей о будущем, сияющей и полной планов.
Вспоминала себя в двадцать три года, когда известие о предательстве уязвило ее в самое сердце и заставило снять розовые очки. Вспоминала себя в тридцать, когда цеплялась за свой распавшийся брак, воспитывала дочь и старалась удержать мужа, который даже не пытался притворяться, что любит ее.