Женщины могут все
Шрифт:
Америка не стала и не могла стать ее домом. Домом Терезы был castello, однако она обосновалась в Калифорнии и была этим вполне довольна.
Она вышла замуж за мужчину, которого выбрала семья, и научилась любить его. Родила от него дочь, но, к ее неизбывному горю, не сумела доносить двух сыновей.
В тридцать лет Тереза похоронила мужа. Она не брала его фамилию и не передала ее своей дочери. Она принадлежала к роду Джамбелли; это наследие и этот долг были более
У нее был любимый брат; он стал священником и служил в Венеции. Еще один брат Терезы был солдатом и погиб, не успев толком узнать, что такое жизнь. Она чтила память павшего, хотя едва его помнила.
Кроме того, у нее была сестра, которую Тереза считала набитой дурой. Эта сестра произвела на свет сына, который был немногим умнее матери.
Продолжать род и семейное искусство было некому. Поэтому она сделала это сама.
Ее брак с Эли Макмилланом был хорошо обдуман и тщательно спланирован. Тереза решила объединить их виноградники, расположенные в долине по соседству. Он был хорошим человеком и отличным виноградарем; второе было важнее.
Он ухаживал за ней — как и многие другие. Его общество доставляло Терезе удовольствие — впрочем, как и общество других мужчин. В конце концов она начала думать о нем как о нежном и сладком мерло, хорошо сочетающемся с ее более крепким и терпким каберне-совиньоном.
Правильно составленная смесь могла дать прекрасные результаты.
Тереза приняла предложение руки и сердца после долгих и сложных расчетов. Получалось, что их брак пойдет на пользу обеим компаниям; это ее вполне устраивало.
Тереза удивлялась редко, однако ей пришлось удивиться, когда выяснилось, что этот брак не просто выгоден и удобен, но приятен и прочен. Приближался их двадцатилетний юбилей.
Эли все еще был привлекательным мужчиной. Тереза не сбрасывала это со счетов, но полагала, что здесь нет особой заслуги — все определяли гены. А вот что действительно было для нее важно, так это способность человека самостоятельно добиться высокого положения.
Хотя Эли был на десять лет старше ее, но поддаваться возрасту не собирался. Он по-прежнему вставал на рассвете и каждое утро гулял с ней независимо от погоды.
Она доверяла Эли, как доверяла только собственному деду, и любила так, словно он был ее кровным родственником. Он знал все ее планы и большинство секретов.
— Вчера поздно вечером приехала София.
— Угу. — Они шли между рядами лоз; рука Эли лежала на ее плече. Это был простой и привычный для него жест. Терезе понадобилось время, чтобы привыкнуть к непринужденному прикосновению мужчины — ее мужа. Еще больше времени понадобилось, чтобы начать получать от этого прикосновения удовольствие. — Ты думала, что она не приедет?
— Я знала, что она приедет. — Тереза слишком
— Наверно, у нее было свидание. Или поход по магазинам.
Тереза прищурила глаза. Они оказались пронзительными и почти черными. Голос тоже был резким, хотя и хранил экзотическую мелодичность, свойственную итальянкам.
— Или встреча с отцом.
— Или встреча с отцом, — согласился сговорчивый Эли. — Тереза, ты всегда высоко ценила преданность семейным узам.
— Только если человек заслуживает такой преданности. — Как ни любила она Эли, временами его уступчивость выводила Терезу из себя. — А Энтони Авано не заслуживает ничего, кроме презрения.
— Жалкий человек, плохой муж и никудышный отец. — В точности такой же, как мой собственный сын, с горечью подумал Эли. — Но он продолжает работать на тебя.
— В первые годы я слишком многое ему позволила. Тереза высоко оценивала возможности Энтони, но зять обманул ее ожидания. Простить это было невозможно.
— Он знает толк в сбыте. Хороших исполнителей следует ценить. Я бы давно выгнала его. Это доставило бы мне удовольствие, но с точки зрения дела было бы неразумно. Что хорошо для Джамбелли, хорошо и для меня. Однако мне не по душе, что мою внучку все еще тянет к этому человеку. Фу! — Она нетерпеливо махнула рукой, отгоняя мысли о зяте. — Посмотрим, как он примет сегодняшнюю новость. София наверняка сказала отцу, что я ее вызвала. Значит, он приедет.
Эли остановился и обернулся.
— Именно этого ты и добивалась. Ты знала, что она скажет ему.
Темные глаза Терезы блеснули, на губах заиграла слабая улыбка.
— А если и так?
— Тереза, ты опасная женщина.
— Да. Спасибо.
Он засмеялся, покачал головой и снова пошел рядом.
— Твое сегодняшнее заявление вызовет большие сложности. И недовольство.
— Надеюсь. — Тереза остановилась и осмотрела молодые растения, обвившие проволочные шпалеры. Здесь потребуется тщательная обрезка, подумала она. Расти и развиваться должны только самые сильные побеги.
— Эли, благодушие приводит к загниванию. Традиции нужно чтить, но кое-что следует менять.
Тереза обвела взглядом свои владения. Стоял густой туман, воздух был пропитан влагой. Едва ли сегодня солнце сумеет пробиться сквозь эту сырость.
«Зимы с каждым годом становятся все длиннее», — подумала она.
— Некоторые из этих растений я сажала своими руками, — продолжала Тереза. — Лозы, которые мой отец привез из Италии. Когда они состарились, их заменили новыми. Эли, чтобы новые лозы пустили корни, им нужно освободить место, как бы мы ни чтили старость. Я делаю то, что считаю нужным для будущего.