Женщины президента
Шрифт:
Юлю ошеломили заоконные и внутрисемейные разборки, их ненормативная лексика и количество желающих жить на публике, бить себя кулаками в грудь, метить в последние и предпоследние герои, искать друзей для постели при всем честном народе и получать дармовые телевизионные деньги за несколько правильных ответов на несколько вопросов.
Проигрыши участников каждое шоу преподносило по-своему, хотя и здесь никто находками не блистал. В одном шоу слабейший проваливался под землю, точнее, под пол студии, иначе — в преисподнюю. Почему неответивший попадал в ад, Юлька понять не могла. Ведь оценивались не грехи и проступки, а не правильные ответы, которые вряд ли относятся к тяжким прегрешениям.
— Вы — слабое звено!
Ей безумно нравилось проявлять власть, унижать, высмеивать, пытать людей вопросами о личной жизни, добиваясь правдивых ответов.
— Вылитая Петрова! — пробормотала Юлька. — И тоже в очках! Правда, наша лучше и значительно толще…
О себе она, конечно, не подумала.
Авторы бесчисленных шоу хитро манипулировали низменными страстями душ человеческих, — например, желанием в погоне за деньгами любыми способами ликвидировать соперников. Впрочем, так нередко поступает и сама жизнь: опуститься куда легче, чем подняться. Поэтому игрокам часто предлагалось проголосовать, сделав свой выбор: кто, по их мнению, не подходит для дальнейшей игры, кто должен выбыть из нее? Юля давно делала то же самое — значит, она права? Подловатый, слабый народ голосовал охотно, в соответствии со своими личными расчетами и интересами, нередко устраняя отнюдь не самого слабого, а как раз сильного игрока, который может помешать выиграть, став реальным претендентом на победу Так Юлька выгоняла соперниц… Человеку давалось право судить якобы в интересах команды, играющей на выживание. Точно так же играла и Юлька, ради маленькой команды своего президента, количество членов которой он, с помощью маленького исполнительного директора, строго ограничил.
«Они так и на смерть обрекут запросто, — вдруг подумала Юлька. — Что же это такое делается?!.»
О себе она старалась не вспоминать и сравнениями увлекаться поменьше.
— Киса, ты обратила внимание — герой у них прямо как бог?.. — спросила она Бланку и с удовольствием запустила пальцы в густую кошачью шерсть. — Интересно, они забывчивые или совсем неграмотные?
Потрясенная Юлька пыталась разобраться с основными жизненными истинами. Людям несвойственны божественные роль и права. Вот исповедоваться — это да… Но снова неувязка: исповедь, насколько она понимала, — это сокровенное и тихое таинство, скрытое от чужих глаз, предназначенное для одного духовника. Никто ведь не исповедуется на всю церковь…
— Надо же, как все у нас падки на откровения, — невесело размышляла вслух Юлька. — Наверное, не знают, куда им со своими проблемами сунуться. Вот телевидение и подсуетилось… Видишь, киса, как оно просит: излей хоть нам свою душу, несчастный, замученный, маленький человек!.. Все как в жизни, все по правде… И все понарошку…
Перед Юлькой на экране действительно шла какая-то очень опасная игра в жизнь. Зрители охотно примеряли на себя абсолютно неподходящую им роль исповедника, на которую права ни у кого нет.
А дети всегда начинают с игры, только потом автоматически переносят ее правила в жизнь. И тогда получается взрывоопасная смесь неверно понятых жизненных правил и законов. Прямо как у нее…
Перед ней проливались «Девичьи слезы» над несчастной юной леди, возлюбленный
Ни о какой духовности шоу не мечтали, нравственностью не интересовались, тоски по морали не испытывали. Это осознала даже Бланка, блестевшая хитрыми глазками. А привлекали к запретному плоду, вкус которого всегда так сладок вначале и так горек потом… Запросто переходя все грани допустимого и дозволенного.
Юля, насупившись, мрачно сидела на диване. Экранная жизнь начинала слишком напоминать ей ее собственную…
Но вершиной остроумия и основной находкой шоу оказались обсуждения любовных позиций и громкое осуждение молодого человека, которого бросила энергичная особа, настаивавшая на любовном контакте, когда она стоит на голове. А он не смог… Как же так? Неужели это столь трудно?
Неспортивный мужик попался… Ведущий заявил, что для него любая позиция — ерунда, и предложил несчастной неудовлетворенной стать на голову прямо в зале, чтобы он наглядно показал, как это делается.
Ошарашенная Юлька затаила дыхание. Неужели покажет?! Прямо при всех?! Целомудренная Бланка и та возбужденно завертелась от любопытства и прилипла к экрану распаленными, узкими глазенками.
К великому разочарованию созревшего для экранной любви ведущего, аудитории и зрителей, дама отказалась. Все-таки предложенный вариант был для нее слишком неожиданный.
Окончательно обалдевшая и замороченная Юлька позвонила Тарасову и выпалила в упор, точь-в-точь как ведущие шоу:
— Слушай, я вот тут смотрю телевизор… Прямо-таки ошеломляющее зрелище! Жалко, что я пропустила столько интересного! Скажи, если я буду стоять на голове, ты сможешь или нет?!. Давай попробуем завтра! Я пока потренируюсь в новой для меня стойке! А ты там без меня отработай свою личную позицию! Вместо меня используй, например, стул!
Юлька хихикнула.
— — Ты потренируйся не кашлять! — заорал Тарасов. — А завтра я для разминки выброшу твой «ящик» с балкона! Чтобы тебе больше никто не забивал дурью мозги!
— Нет, это нельзя! — рассудительно сказала Юлька. — Во-первых, у бедной кисы сразу начнется депрессия, Бланочку потом придется лечить, а во-вторых, ты можешь убить человека!
— Нескольких! — уточнил президент. — И одним махом! Исключительно ради тебя! Составь списки всех ведущих, авторов сценариев и редакторов! Только никого не забудь! Чтобы я не взывал к помощи киллеров вторично!
— Ладно, я постараюсь, — пообещала Юлька. — А еще тут в одном шоу молодая жена, желая привлечь к себе внимание охладевшего мужа, решает изменить ему прямо на его глазах. Это на тот пожарный случай, когда ты попытаешься ко мне охладеть.
Еще одна ворует у собственного мужа деньги, покупая себе мнимого любовника…
Тарасов грубо выругался, очевидно в адрес телевидения, порекомендовал обратиться совсем к другому врачу — почему Юльке, а не телевизионщикам? — и, не дослушав, отключился.
— Какой он у нас все-таки нервный, киса! — поделилась Юлька, вздохнув. — Его тоже нужно подлечить и ни под каким видом нельзя подпускать к телевизору. Правда, ему все равно некогда. А мы с тобой будем наслаждаться дальше… Тут столько новой информации, прямо настоящий балдеж…