Женщины
Шрифт:
– Господи, да он отравлен. Что случилось? Что, Тэмми с Арлиной вернулись и суп тоже съели?
– Одна Тэмми.
Сара не стала кричать. Она просто вылила остатки супа в раковину и включила дробилку для мусора. Я слышал, как она всхлипывает, давится слезами. Крутое выпало бедной натуральной индюшке Тождество.
100
Новогодняя ночь – еще одна погань, которую надо пережить. Мои родители, бывало, всегда наслаждались ею, слушая, как Новый год приближается по радио, город за городом, пока не приходит в Лос-Анджелес. Взрывались петарды, ревели свистки и дудки, блевали пьяницы-любители, мужья заигрывали с чужими
25
Кубокрозы – ежегодный матч двухлучших (по выбору организаторов) команд студенческого футбола в г. Пасадина, Калифорния, который проводится с 1902 г. С 1916 г. турнир приурочивается к Фестивалю роз и проводится на Новый год, с 1932 г. – на стадионе «Розовая чаша».
В канун Нового года Сара приехала пораньше. Ее возбуждали такие вещи, как «Волшебная гора», [26] кино про космос, «Звездный путь» [27] и определенные рок-группы, шпинат со сметаной и чистая пища вообще, но вместе с тем в ней было больше простого здравого смысла, чем в любой другой женщине из всех, что я встречал. Одна-единственная – Джоанна Дувр, – вероятно, могла сравниться с Сарой здравомыслием и добродушием. Сара же была симпатичнее и гораздо преданнее, чем все остальные мои тетки, поэтому наступавший год в конечном итоге не обещал быть слишком паршивым.
26
«Волшебная гора» – парк развлечений в Санта-Кларите, Калифорния, открылся в 1971 г.
27
«Звездный путь» (1966–1969) – американский фантастический телесериал, созданный Джином Родендерри и породивший многочисленные теле– и кинопродолжения.
Мне только что по телевизору пожелал «счастливого Нового года» местный диктор-идиот. Не люблю, когда меня поздравляют с Новым годом незнакомые люди. Откуда он знает, кто я такой? Может, я подвесил к потолку на проводе за лодыжки свою 5-летнюю дочь, засунул ей в рот кляп и медленно кромсаю на кусочки.
Мы с Сарой начали праздновать и выпивать, но напиваться сложно, когда полмира тужится напиться вместе с тобой.
– Ну что ж, – сказал я Саре, – неплохой был год. Никто меня не убил.
– И ты по-прежнему каждый вечер можешь выпивать и каждый день просыпаться к полудню.
– Продержаться бы еще годик.
– Это у тебя просто алкогольный гон.
В дверь постучали. Я глазам своим не поверил. Динки Саммерс, фолк-рокер, со своей подружкой Дженис.
– Динки! – заверещал я. – Эй, бля, чувак, как оно?
– Черт его знает, Хэнк. Просто решили вот зайти.
– Дженис, это Сара. Сара… Дженис.
Сара вышла и принесла еще два стакана. Я разлил. Разговор не клеился.
– Написал примерно десяток новых штучек. Мне кажется, у меня уже лучше получается.
– Я тоже так думаю, – вставила Дженис, – правда.
– Эй, слушай, чувак, помнишь тот вечер, который я перед тобой открывал… Скажи мне, Хэнк, я настолько был плох?
– Послушай, Динки, я не хочу тебя обижать, но я тогда пил больше, чем слушал. Я думал о себе – как придется выходить, и я готовился, собирался с духом, мне аж блевать хотелось.
– А я просто обожаю стоять перед толпой, и, когда до них добиваю и толпе нравятся мои вещи, я просто балдею на седьмом небе.
– С
– Может, ты и прав.
– Я там была, – вмешалась Сара. – Двое мужиков помогли Хэнку выйти на сцену. Он был пьян, и ему было худо.
– Слушай, Сара, – спросил Динки, – а мое выступление действительно плохо прошло?
– Отнюдь. Им просто Чинаски не терпелось. Все остальное их раздражало.
– Спасибо, Сара.
– Просто фолк-рок мне мало чего дает, – сказал я.
– А что тебе нравится?
– Почти все немецкие классики плюс несколько русских.
– Я написал штук десять новых.
– Может, мы что-нибудь послушаем? – предложила Сара.
– Но у тебя ведь гитары с собой нет, правда? – спросил я.
– О, есть у него, есть, – сказала Дженис, – она всегда с ним!
Динки встал, вышел и достал инструмент из машины. Потом сел, скрестив ноги, на ковер и начал свою банку настраивать. Сейчас у нас будут настоящие живые развлечения. Вскоре он запел. У него был густой сильный голос, отскакивал от стен. Песня про женщину. О надрыве между Динки и какой-то бабой. Вообще-то не очень фигово. Может, со сцены, когда народ платит, и вовсе нормально будет. Но когда они такие сидят прямо перед тобой на коврике, сказать сложнее. Слишком лично и неловко. Однако, решил я, он не совсем плох. Но беда с ним, беда. Стареет. Золотые кудри уже не совсем золотые, а глазастая невинность слегка осунулась. Скоро у него будут большие неприятности. Мы зааплодировали.
– Перебор, мужик, – сказал я.
– Тебе действительно понравилось, Хэнк? Я помахал в воздухе рукой.
– Ты же знаешь, я всегда по тебе подрубался, – сказал он.
– Спасибо, мужик.
Он перескочил к следующей песне. Она также была о женщине. О его женщине, о бывшей: шлялась где-то целую ночь. В песне звучал какой-то юмор, но я не уверен, нарочно ли он туда затесался. В общем, Динки допел, и мы похлопали. Он перешел к следующей.
На Динки снизошло вдохновение. В нем было много звука. Его ноги елозили и ежились в теннисных тапочках, и он давал гари. Нам каким-то образом явился настоящий он. Не смотрелся как надо и слушался не совсем как надо, однако на-гора выдавал гораздо лучше, чем бывает обычно. Мне стало погано от того, что я не могу похвалить его на голубом глазу. Но опять-таки: если солжешь человеку насчет его таланта лишь потому, что он сидит перед тобой, это будет самая непростительная ложь из всех, поскольку это все равно что сказать: валяй дальше, продолжай, – а таков в конечном итоге худший способ растратить жизнь человека без истинного таланта. Однако многие так и поступают – друзья и родственники главным образом.
Динки пустился в следующую песню. Он собирался преподнести нам все десять. Мы слушали и аплодировали, но мои аплодисменты были хотя бы самыми сдержанными.
– Вот третья строчка, Динки, мне она не понравилась, – сказал я.
– Но она мне необходима, понимаешь, потому что…
– Я понял.
Динки продолжал. Он спел все свои песни. Это заняло довольно много времени. Между песнями были паузы. Когда Новый год наконец наступил, Динки, Дженис, Сара и Хэнк по-прежнему были вместе. Но гитарный чехол, слава те господи, застегнули. Присяжные зависли.
Динки с Дженис уехали где-то около часу ночи, а мы с Сарой отправились спать. Мы начали обниматься и целоваться. Я, как я уже объяснял, – поцелуйный маньяк. Почти не могу с этим справиться. Великие поцелуи редки, крайне редки. В кино или по телевизору никогда не целуются как надо. Мы с Сарой лежали в постели, потираясь телами, и хорошо целовались, по-тяжелой. Она по-настоящему дала себе волю. Раньше все было одинаково. Драйер Баба следил сверху – и она хватала меня за хуй, и я игрался с ее пиздой, и все заканчивалось тем, что она терлась моим хуем вдоль своей пизды, а наутро вся моя залупа была красной и стертой.