Женщины
Шрифт:
И вот мы сидели, слушали Рэнди, курили, и тут Вэлери начала устраивать показ мод. У нее был десяток сексуальных прикидов из «Фредерикса». С той стороны двери в ванную висело 30 пар туфель.
Вэлери вышла и загарцевала на 8-дюймовых шпильках. Она едва могла идти. Пошарахалась по комнате, качаясь на этих каблуках. Зад у нее отклячивался, а крохотные соски, жесткие и напряженные, выпирали из-под прозрачной блузки. На лодыжке звякал тоненький золотой браслет. Она резко развернулась к нам лицом и проделала несколько легких сексуальных па.
– Боже, – вымолвил Бобби, – ох… господи!
– Господи
Когда Вэлери проходила мимо, я дотянулся и цапнул ее за жопу. Я жил. Ништяк. Вэлери нырнула в сральник сменить костюм.
С каждым новым выходом она становилась все лучше, все безумнее, дичее. Весь процесс двигался к какому-то оргазму.
Мы пили и курили, а Вэлери все выходила к нам и выходила. Дьявольское шоу просто.
Она села мне на колени, и Бобби щелкнул несколько фоток.
Ночь изнашивалась. Потом я вдруг оглянулся – Вэлери с Бобби не было. Я зашел в спальню – там лежала на кровати Вэлери, вся голая, если не считать шпилек. Тело у нее было твердым и стройным.
Бобби еще был одет – он сосал Вэлери груди, переходя от одной к другой. Ее соски гордо стояли.
Бобби поднял на меня взгляд:
– Эй, старик, я слыхал, ты выеживался, как здорово ты пизду ешь. Оцени.
Бобби нырнул и раздвинул Вэлери ноги. Волосы у нее на пизде были длинные, перепутанные и взъерошенные. Бобби залез прямо в них и стал лизать клитор. У него неплохо получалось, но не хватало воодушевления.
– Одну минутку, Бобби, ты неправильно делаешь. Давай я тебе покажу.
Я тоже туда опустился. Начал далеко сзади и медленно продвигался к ней. Потом дошел. Вэлери ответила. Причем слишком. Она обхватила ногами мне голову так, что ни вздохнуть, ни охнуть. Уши мои расплющились. Я вытащил голову.
– Ладно, Бобби, видишь?
Бобби не ответил. Он отвернулся и ушел в ванную. Ботинок и штанов на мне уже не было. Мне нравилось хвастаться ногами, когда я пил. Вэлери протянула ко мне руки и увлекла за собой на постель. Затем изогнулась и взяла мой хуй в рот. У нее по сравнению со многими получалось не очень. По старинке налегала на него всей головой и, помимо этого, мало что могла предложить. Работала она долго, и я уже чувствовал: вряд ли мне что-нибудь удастся. Я оттащил ее голову, положил на подушку и поцеловал ее. Затем оседлал. Я сделал 8 или 10 толчков, когда услышал за нами Бобби.
– Я хочу, чтобы ты ушел, мужик.
– Бобби, да что это с тобой?
– Я хочу, чтобы ты вернулся к себе.
Я вытащил, встал, вышел в переднюю комнату и надел штаны с ботинками.
– Эй, Четкий Папа, – позвал я Бобби, – что случилось?
– Я не хочу тебя тут видеть.
– Ладно, ладно…
Я вернулся к себе. Будто целая вечность прошла с тех пор, как я посадил Айрис Дуарте на самолет. Она уже, наверное, в Ванкувере. Вот черт. Спокойной тебе ночи, Айрис Дуарте.
97
Я получил письмо. Обратный адрес был где-то в Голливуде.
Дорогой Чинаски!
Я только что прочла почти все ваши книги. Я работаю машинисткой на Чероки-авеню. Я повесила ваш портрет над своим рабочим местом.
Я дала почитать своему начальнику ваш сборник рассказов «Зверь с тремя ногами», и он сказал, что ему не понравилось. Он сказал, что вы не знаете, как надо писать. Он сказал, что это говно и дешевка. Он по этому поводу сильно рассердился.
В общем, мне нравятся ваши вещи, и мне бы хотелось с вами встретиться. Говорят, что я довольно неплохо затарена. Хотите убедиться?
С любовью,
Она оставила два телефонных номера – один на работе, один дома. Времени – около 2.30. Я набрал рабочий.
– Да? – ответил женский голос.
– Валенсия там?
– Это Валенсия.
– Это Чинаски. Я получил ваше письмо.
– Я так и думала, что вы позвоните.
– У вас сексуальный голос, – сказал я.
– У вас тоже, – ответила она.
– Когда я могу вас увидеть? – спросил я.
– Ну, сегодня вечером я не занята.
– Ладно. Давайте сегодня?
– Хорошо, – сказала она, – увидимся после работы. Можете меня встретить в баре на бульваре Кауэнга, в «Одиночном окопе». Знаете, где это?
– Да.
– Тогда увидимся около шести…
Я подъехал и остановился возле «Окопа». Зажег сигарету и немного посидел просто так. Потом вылез и зашел в бар. Кто из них тут Валенсия? Я стоял, меня никто не окликал. Я подошел к бару и заказал двойную «водку-7». И тут услышал свое имя:
– Генри?
Я обернулся – в кабинке сидела блондинка. Я взял стакан и подсел к ней. Лет 38 и совершенно не затарена. Ушла в семя, чуть-чуть толстовата. Груди очень крупные, но утомленно просели. Коротко подстриженные светлые волосы. Очень много грима на лице, да и на вид усталая. В брюках, кофточке и сапогах. Бледно-голубые глаза. Связки браслетов на каждой руке. Ее лицо ничего не выдавало, хотя когда-то она могла быть очень красивой.
– Какой, блядь, гнусный день, – сказала она. – За машинкой задницу отсидела.
– Давайте встретимся как-нибудь в другой вечер, когда вам будет лучше, – предложил я.
– А-а, блядь, все в порядке. Еще выпью одну и снова оживу.
Валенсия подозвала официантку:
– Еще бокал.
Она пила белое вино.
– Как пишется? – спросила она. – Новые книжки вышли?
– Нет, но сейчас пишу роман.
– Как называется?
– Пока нет названия.
– Хороший получится?
– Не знаю.
Мы оба помолчали. Я допил водку и заказал еще. Валенсия просто не мой тип ни в каком смысле. Мне она не нравилась. Есть такие люди – после первой же встречи начинаешь их презирать.
– Там, где я работаю, есть одна японка. Она делает все, чтобы меня уволили. С начальником-то у меня все ладится, а сучка эта каждый день мне подлянки кидает. Когда-нибудь я ей точно в зад ногой засажу.
– А сами откуда?
– Из Чикаго.
– Мне не нравился Чикаго, – сказал я.