Женя
Шрифт:
— Конечно, правда, — сделав небольшую паузу, и собравшись с мыслями, я продолжила, — после всего того, что со мной сегодня произошло, я поняла одну простую истину. Как бы ты молод не был ты всё равно не застрахован от неожиданных поворотов своей судьбы. А раз так то почему я должна противиться ей. Сегодня я несколько раз уже спрашивала себя, люблю ли я тебя и каждый раз получаю положительный ответ. Какой-то внутренний голос говорит мне, — да ты любишь Жерара, он твой навеки. Поэтому я и говорю тебе, что ты мой любимый.
— Женечка, — Жерар поставив
— Женечка я уже думал ни когда не услышу от тебя таких слов.
Повернув мою голову к себе, он стал целовать моё лицо и, наконец, подхватив меня на руки, закрутился вместе со мной по комнате до тех пор, пока не обессилев, не опустился в подвернувшееся кресло. Я же оставшись у него на коленях, прижалась к нему всем телом, обхватила его руками, и мы слились в едином и таком бесконечном поцелуе.
С трудом, оторвавшись, друг от друга, мы решили отметить это знаменательное для нас событие. Бокалом прекрасного вина.
После этого мы опять целовались. Включив негромкую музыку, несколько раз танцевали, крепко прижавшись, друг к дружке, и в какой то момент Жерар видимо не выдержав, подхватил меня на руки и, положив на кровать, аккуратно начал раздевать, целуя меня при этом то в шейку, то в грудь.
Мне было хорошо, я была счастлива, поэтому не сопротивлялась, а наоборот полностью отдала себя в руки Жерара.
Утром нас разбудил будильник. Жерару нужно на службу, а мне возвращаться в Москву.
Так что, быстренько позавтракав и собравшись, мы уже через час неслись в машине в сторону Парижа. Ехали молча не разговаривали, наверное, чувствовалась близость разлуки, и только в аэропорту перед самым расставанием Жерар провожая меня к стойке регистрации, не выдержал и заговорил, -
— Женечка, ну почему ты улетаешь? Останься, пожалуйста, прошу тебя, я не выдержу разлуку с тобой.
— Жерар, миленький ты мой, я то же не хочу сейчас с тобой расставаться, но ты пойми, мне нужно быть в Москве, я же учусь, скоро экзамены, а что бы подготовиться к ним, нужно заниматься. А разлука, она только на пользу нам с тобой пойдёт, мы только сильнее любить будем друг друга. К тому же скоро майские праздники, и мы с тобой обязательно встретимся.
И я, поцеловав его на прощание, побежала регистрироваться.
Париж меня провожал ясной солнечной погодой, а над Москвой наоборот мела метель, наверное, последняя в этом году, но всё же метель. Когда я улетала из Москвы, несколько дней назад и то было теплее. Поэтому я, что бы не замёрзнуть в своей легкой курточке и короткой юбке, не раздумывая села в первую, попавшуюся мне машину, которая без приключений на этот раз довезла меня до дома.
В квартире было пусто. Позвонив брату на его сотовый телефон ещё в машине пока ехала из аэропорта я узнала, что он вместе с Ольгой и её дочкой живут у нас на даче. По тому, как он рассказывал об этом, я поняла, что у них всё хорошо, а завтра послезавтра он обещал подъехать, поболтать, как он выразился с любимой сестрёнкой. Выключив
Побродив по квартире и почувствовав что, устала, я прилегла на диване, накрылась пледом, да так и уснула.
На следующий день в институте со мной пытался объясниться Олег, но я с ним разговаривать не стала, он надоедал целый день, в конце концов, я не выдержала и послала его, куда подальше после этого он ко мне больше не подходил.
В конце недели позвонил братишка, уговорил меня поехать на дачу, говорит, что нам с Ольгой пора помириться. Поэтому сразу после занятий я поехала не домой, а загород. Подъехав к нашему участку, поняла, что меня ждали, во дворе на углях жарилось мясо, на террасе накрыт стол. Увидев меня, Женька, открыв ворота, помог загнать машину в гараж.
— Привет сестрёнка, — поздоровался со мной Женя, когда я вышла из машины.
— Здравствуй Женька, ты я смотрю, стал настоящим мужчиной.
— А ты сестрёнка бледная какая-то, совсем заучилась, наверное, тебе на природу надо.
— На почитай, — я подсунула ему газету, купленную в аэропорту в день отлёта. Там подробно было написано о захвате заложников, и как их освободили. Особенно много было написано обо мне.
— Здравствуй Женя, — поздоровалась со мной Ольга, стоявшая рядом с братом, как ты поживаешь.
— Приветик.
— Ничего себе, так ты, оказывается, прославилась на всю Францию, — перебил нас с Ольгой Женька, — с твоей помощью задержали террористов. Теперь понятно, почему ты такая уставшая. О, чёрт возьми, чуть не забыл, идите к столу мясо уже готово, — и он убежал за мясом.
Вечером, когда было всё уже выпито и съедено, а мы втроём мирно сидели на террасе и разговаривали, я неожиданно спросила своего брата,
— Жень, а ты собираешься в этом году в институт поступать?
Он, посмотрев на меня, сказал, -
— Не знаю, наверное, надо попробовать, но я же почти целый год не занимался. Уже забывать всё стал, страшно, вдруг провалюсь на вступительных экзаменах.
— Ни чего страшного здесь нет, я с тобой позанимаюсь, и ты всё вспомнишь.
— Ты обещала и на машине меня научить ездить.
— Ну что же я не отказываюсь, вот только тогда придётся сюда к вам перебираться.
— Вот и отлично, — обрадовался братишка, — тогда с завтрашнего дня и начнём.
— Что начнём? — не сразу поняла я.
— Заниматься, что же ещё.
Уже недели через две Женька смело рассекал на машине у нас по посёлку. По вечерам, когда я приезжала из института, занималась с ним по тем предметам, которые были необходимы для сдачи экзаменов. Кстати он решил поступать в тот же институт, где училась и я.
Так мы и жили втроём, вернее вчетвером. Ольга занималась своей дочуркой. Она кстати стала совсем другой, отзывчивой, да же, как-то странно по началу было, но потом я привыкла, и стало казаться. Что так оно и должно быть.