Жертва

Уэст Сэм

Непринужденно я потянулся за шампуром, на который положила глаз, сняла его с крючка и повесила на его место сковороду.

– Держись от меня подальше, - сказала мать Скотта между всхлипываниями, пятясь назад.

Я вертела шампур в руке, наслаждаясь выражением ужаса в ее глазах. Она продолжала пятиться, чуть не запутавшись в своих ногах, направляясь к черному ходу, и я решила покончить с ней. На улице было холодно, и мне совсем не нравилась идея гоняться за ней в темноте.

Сделав выпад, я вонзила острый конец серебристого шампура ей в сердце, пронзив ее словно шпагой. Мне показалось,

что я услышала, как ее сердце лопнуло, но, конечно, это было лишь мое воображение. С широко распахнутыми от шока и боли глазами она испустила последний вздох.

Крови было очень мало - лишь тоненькие струйки, испачкавшие ее кремовую блузку. Я догадалась, что в основном кровотечение было внутренним, и что сейчас ее внутренности плавали в кровавой луже. Она откинулась на стойку, а затем сползла на кафельный пол.

Мои мысли обратились к мистеру Джонсу, и я решила воссоединить их семейку. Я схватила Скотта за лодыжки и начала тащить по кафельному полу.

– Скотт! – послышался голос мистера Джонса, когда я приволокла тело своего, уже бывшего, парня в гостиную.

Для стройного парня Скотт был очень тяжелым, и я заметно вспотела, пока дотащила его до центра комнаты.

С губ мистера Джонса сорвался жалкий стон, и я наслаждалась этим звуком.

– Расслабься, - пыхтела я.
– Он не умер.

Я подтащила его к сидящему мистеру Джонс, связанному лентой, и бросила его рядом с отцом. Руки Скотта были закинуты за голову, застыв в той позе, в которой он иногда отсыпался, перебрав с выпивкой, а его веки трепетали, как будто он с усилием пытался открыть глаза.

– Скотт? Ты меня слышишь?
– спросил его отец.

Парень застонал еще раз, его глаза наконец открылись.

– Скотт. Слава Богу. Как сильно ты ранен? Что она с тобой сделала?

– Ударила меня по голове... Господи, чертовски больно.

Он попытался сесть, задрожав от усилий, но это было явно слишком для него, и он, казалось, сдался и лежал, задыхаясь, прижав ладони к лицу.

– Кто она?
– прошептал мистер Джонс.

Когда Скотт убрал руки, я увидела, что в его глазах блестят слезы. Мое сердце запело при виде его душевной и физической боли, и мне захотелось сделать ему еще больнее, но я хотела продлить удовольствие. Я оставила их, вернулась на кухню, закрыв за собой дверь.

– Давай послушаем, что они говорят, - сказал я миссис Джонс, которая мертвыми глазами смотрела в пустоту.

Я присела на корточки и припала глазом к замочной скважине в двери. Я могла видеть и слышать все...

– Кто она, Скотт?
– спрашивал мистер Джонс, придвигаясь ближе к своему сыну.

– Это Хлоя. О Боже, я ни хрена не понимаю, что происходит, - бормотал он. Его голос звучал невнятно.
– О Боже, мама... Она вырубила меня, я не знаю, что она сделала с мамой...

Я посмотрела на миссис Джонс и хихикнула.

Произнеся это, он, казалось приободрился и с трудом сел.

Неужели он действительно думает, что может просто уйти от меня?– с интересом подумала я.

Скотт был занят тем, что развязывал своего отца, разрывая ленту на его запястьях и лодыжках.

Очевидно, я

недостаточно сильно пизданула его по голове...

– Давай, пойдем, - сказал он, помогая отцу встать на ноги.
– Нам нужно позвонить в полицию.

Скотт оставил отца и бросился к телефону на тумбе с баром. Он поднял трубку и прижал ее к уху, потом нахмурился в замешательстве, и только через мгновение заметил перерезанный провод.

– Черт, - выругался он, выронив трубку из рук.
– Мой мобильный в машине.

Спотыкаясь, парень подошел к отцу, который застыл в оцепенении, слегка покачиваясь на месте. Скотт схватил его за руку и потащил к двери. Было трудно понять, кто кого поддерживает.

– Но Элизабет...
– пробормотал мистер Джонс.

– Нам нужно сначала вызвать полицию, и побыстрее, пока она не вернулась.

Интересно, он действительно так считает,– подумала я, - или просто струсил? Я ведь просто женщина, ради всего святого. Думала у Скотта яйца побольше. – Как писателю, мне всегда было интересно, как на самом деле отреагировали бы люди в такой ужасной ситуации. Можно сопереживать и строить догадки до посинения, но никогда не знаешь наверняка. Если бы я писала эту сцену, то заставила бы Скотта ворваться на кухню и попытаться спасти мать. Он бы без проблем смог бы одолеть меня. Скотт был бы победителем, и они с отцом спаслись бы.

Но этого не случилось, потому что реальная жизнь не такая. Как я уже говорила, никогда не знаешь наверняка, как кто-то отреагирует, пока это не произойдет на самом деле.

Поскольку они были уже готовы дать деру, я решила, что пора выходить на сцену. Я потянулась к своей сумке за пистолетом, любовно сгибая пальцы вокруг рукоятки.

Распахнув дверь и держа оружие перед собой, я чувствовала себя суперкрутой, суперсексуальной шпионкой из какого-нибудь голливудского блокбастера. Правда заключалась в том, что я никогда раньше не стреляла из пистолета, а этот достала у наркоторговца в клубе за неделю до этого.

– И куда это вы собрались?

Медленно они повернулись лицом ко мне. У меня свело живот от волнения, когда я увидела их испуганные лица. Я направляла пистолет на каждого из них по очереди, наслаждаясь властью, которую имела над ними.

– Какого хрена ты его развязал, Скотт? Это было чертовски глупо.

Я нажал на спусковой крючок, целясь ему в ногу. Он упал, и мистер Джонс закричал.

– Скотт, - кричал он, падая на колени рядом с сыном.

Тот лежал без движения, и отец потянулся к нему, чтобы нащупать пульс на его шее. Должно быть, он его нащупал, потому что выдохнул с облегчением.

Лужа крови растеклась вокруг его голени, просачиваясь сквозь половицы.

– Не могу поверить, что эта глупая дрянь развязала тебя, - ворчала я.
– Ложись мордой вниз, второй раз ты не освободишься.

Обреченно, словно потеряв волю к жизни, мистер Джонс лег на спину. Я подошла к нему и завела его руки за спину. Звук разматывающейся липкой ленты заставил меня улыбнуться – теперь не было никого, кто бы смог его развязать.

– Теперь тебе не освободиться, сука, - весело сказала я.