Жертва

Карлтон Гарольд

— Я боюсь, что только порчу Марка своей чрезмерной любовью, — призналась Марчелла Эми, сидя за традиционным ежемесячным ленчем, который проходил в стеклянном и душном кафе, расположенном в районе авеню Коламбус холодным апрельским днем.

— Неужели любовь к ребенку может быть чрезмерной? — спросила Эми. — Ты же знаешь, мне этого не понять, потому что у меня никогда не было детей.

Марчелла, накручивая немного макарон на вилку, смотрела на Эми.

— Обязанностью матери является позволить ребенку дотронуться до свежеокрашенного полотна, чтобы он мог понять, что оно еще сырое. Ты должна дать ребенку обжечься, чтобы он понял, что плита

горячая. Ты должна спокойно воспринимать то, как твой сын, споткнувшись и разбив в кровь нос, горько плачет безутешными слезами…

Отрицательно покачав головой, Марчелла сказала:

— А я не хочу, чтобы мой ребенок разбил себе нос, я должна предупредить его падение. И кроме того, между мною и сыном установилась такая тесная и надежная связь, что он уже не сможет без меня…

Облокотившись на спинку стула с висящей на нем собольей шубой, Эми произнесла:

— Как хорошо, что у меня нет детей. — Вздохнув и посмотрев на официанта, который принес заказанный кофе, Эми поинтересовалась: — Похоже, что написанием книги ты сейчас совсем не занимаешься?

Отрицательно покачав головой и закуривая сигарету, Марчелла ответила:

— Для меня сейчас самое главное — чтобы мама поправилась. Я постоянно ухаживаю и беседую с ней. Вы бы смогли написать хоть строчку, если бы ваша мать постоянно находилась рядом?

Эми засмеялась:

— Одно только воспоминание о том, как моя живущая на Майами мать ждет, когда ей рано утром привезут спецеду, приводит меня в полное бешенство.

Официант положил рядом с огромным куском торта две десертные вилки. Эми, отрезав вилкой кусочек десерта, закрыла глаза.

— М-м-м… — Возбужденно нагнувшись вперед к Марчелле, Эми, переходя на шепот, сообщила своей собеседнице: — Один умопомрачительный клуб открылся через улицу от моего дома. Называется «Партнеры». Он простой по интерьеру, очень уютный и очень дорогой. Но в нем имеется абсолютно все: спортзал, ресторан, диско-бар и кинотеатр. Там можно провести целый день!

— И вам это удается? Пожав плечами, Эми ответила:

— Я начала ходить туда для того, чтобы немного позаниматься гимнастикой. Пару раз я посещала небольшой кинозал. Это продолжалось до тех пор, пока я не привыкла к тому, что происходило там.

— И что же там происходило? — нахмурившись, спросила Марчелла.

— А там парень терся коленкой о мою ногу. — Опустив глаза, Эми продолжала: — Вот такие-то дела. И это были не какие-нибудь ублюдки, а красивые и богатые члены этого клуба. Когда он стал уже во второй раз тереться коленкой о мою, я не стала дергаться и вдруг обнаружила на своем колене его ладонь.

— Эми! — воскликнула Марчелла. — Я просто ушам своим не верю!

— И вдруг он начал гладить меня своей рукой, — продолжала Эми, не спуская с Марчеллы пристальный взгляд своих зеленых глаз. — И знаешь что? Он так сильно меня взбудоражил! Представь себе, этот парень, которого я никогда прежде не видела, сидя рядом со мною, возбуждал меня прикосновениями своих опытных рук…

— Эми! — перебила ее Марчелла. — Эта история будет даже похлеще тех сюжетов, о которых ты рассказывала в своих романах!

Невинные глаза Эми расширились.

— Тогда я не стану продолжать свой рассказ, — сказала она, переводя свой взгляд на шоколадный торт. — Мне просто очень хотелось встряхнуть тебя. Я сочла несправедливым тот факт, что, получив столько удовольствия, я оставила молодого человека без всякого внимания, поэтому тоже положила ему на колено свою руку! Я чувствовала себя школьницей,

сидящей с мальчиком на заднем сиденье автомобиля. Мы обменялись так называемыми ласками, после чего он ушел, даже не назвав своего имени и не показав своего лица.

Не веря своим ушам, Марчелла с удивлением воскликнула:

— Получается, что вы позволили абсолютно незнакомому мужчине гладить себя в кинотеатре?

Скривив губы, Эми ответила:

— Только не говори об этом эпизоде, как о чем-то непристойном. Не забывай, что это роскошный и очень дорогой клуб, который не посещают какие-нибудь отбросы общества. Все стулья обиты бархатом, посетители курят гаванские сигары, а воздух пропитан запахом изысканного мужского одеколона. Руководство клуба обеспечило много укромных уголков, где люди могут… получше познакомиться друг с другом. Это просто восхитительно, Марчелла! Я там была уже несколько раз.

Две подруги молча доели десерт.

— Я бы никогда, никогда на это не пошла! — отрезала Марчелла.

Эми улыбнулась:

— Я уверена, что смогла, если бы тебе хорошенько наставили рога. Я все-таки выпишу тебе членскую карточку просто так, на всякий случай, Марчелла.

Покинув ресторан, Эми, накинув шубу, вышла на проезжую часть и подняла руку, чтобы остановить такси.

— Я поехала в клуб! — засмеялась она. — Пока я рассказывала тебе о том, что там творится, сама так завелась, что просто не дождусь того момента, когда доберусь до него. — Как только подкатило такси, Эми шепнула Марчелле на ухо: — Хватит казнить себя, дорогая. Ты красива, талантлива, и ты уже выполнила свой долг. Пожалуйста, Марчелла, мне далеко не безразлична твоя судьба, и у меня сердце разрывается на части, глядя на твой теперешний вид. Позвони мне, ладно?

Такси тронулось, и Марчелла проводила взглядом прощальный жест руки своей приятельницы, отъезжающей в таинственный, неповторимый мир секса. Оказавшись в душном вагоне подземки, Марчелла с ненавистью смотрела на отражение своего усталого лица в окне накренившегося вагона.

Эми была права, сказав, что это не что иное, как чувство вины и самобичевание. Интересно, произошло бы это несчастье с ее родителями, если бы она устояла перед Скоттом? А что, если этот водитель напивался каждый субботний вечер и ее родителям так не повезло с ним на улице именно в такой момент? «Я наделена особым даром, — убеждала себя Марчелла, — и мне нельзя растрачивать зря свой талант. Ведь это так легко сделать, превратившись затем в самую обыкновенную посредственность».

Здесь, в грязном вагоне метро, Марчелла поклялась во что бы то ни стало закончить начатую книгу, даже если это будет стоить ей сверхчеловеческих усилий.

Пройдя по улице и завернув за угол, Марчелла увидела в окне Марка, ожидающего ее прихода. Она помахала сыну рукой. Марк находился в доме под присмотром Иды, потому что Гарри в это время повел Соню на субботнее представление. Только Соня могла вытащить отца на балетный спектакль: для нее он готов на любые подвиги.

Марчелла занялась приготовлением кофе для себя и матери, одновременно слушая Марка, делившегося с ней впечатлениями о просмотренном только что по музыкальному каналу концерте. Как бы ни была обаятельна и удачлива Эми, но у нее не было таких очаровательных деток и близких отношений с матерью. При такой мысли Марчелле вдруг захотелось обнять Марка и Иду. Сознание ее озарила новая мысль: деньги не главное, важнее, чтобы ее признали писателем, хотя бы для того, чтобы у Марка была мать, которой можно гордиться.