Жертва
Шрифт:
Эми, обняв Марчеллу, спросила:
— Позволь мне поговорить с ней. Отношения между вами слишком натянуты, может быть, нужен посредник.
Эми приколола к двери Сониной комнаты записку: «Приходи проведать тетю Эми. В программе «Великосветский чай», начало в 4 часа после полудня».
— Мы хорошие подруги с твоей матерью, Соня, — сказала Эми в следующую субботу, протягивая чашку кофе и печенье. — Не хотелось бы видеть, что что-то ее расстраивает…
— Вы хотите сказать, отрывает от новой книги? — с издевкой спросила Соня.
Эми проигнорировала этот выпад.
— Почему
Соня вызывающе сидела, выпрямившись на софе, широко раскрыв глаза.
— Я думала, что мы с ней отлично ладим! — сказала Соня. — Вы знаете, что я не по своей воле решила вернуться сюда. Однажды в субботу я обнаружила, что меня вышвырнули из моего дома, а отца арестовали — такие вот дела!
Эми посмотрела на нее, стараясь чувствовать симпатию.
— Дорогая, ты такая красивая, почему бы тебе не отбросить всю эту мишуру? В твоем возрасте жизнь кажется намного сложнее, чем есть на самом деле. Относись ко всему немного проще! Ты так молода, у тебя впереди еще так много времени.
Соня покачала головой:
— На следующий год мне исполнится шестнадцать. В этом деле чем моложе, тем лучше. Бруки Шилдс начала демонстрировать модели взрослой одежды в двенадцать лет!
Эми переставила свою чашку.
— В чем, по-твоему, состоит реальная проблема между тобой и матерью? Дело ведь не только в школе и в карьере, не так ли?
Соня с готовностью ответить подалась вперед.
— Нет! Ей не хочется, чтобы я зарабатывала деньги для моего отца, Эми, — доверительно сообщила она. — Мне кажется, они никогда не любили друг друга по-настоящему. Я пытаюсь скопить денег, чтобы внести за него залог. Мне нужно заработать полмиллиона долларов. Вот почему я пропускаю школу каждый раз, когда подворачивается хорошо оплачиваемая работа.
— Угу, — Эми покачала головой. — Меня на этом не проведешь. Твоя мать говорит, что ты ни разу не ходила к отцу на свидание…
— Потому что единственный день, когда у меня нет уроков — это воскресенье, но в этот день у нас нет машины. Разрешите мне воспользоваться вашей машиной, Эми! — воскликнула Соня, положив руку ей на колено. — Позвольте взять вашу машину. Коста мог бы отвезти меня! О, пожалуйста!
В следующее воскресенье Соня сидела на переднем сиденье «роллс-ройса», принадлежащего Эми, рядом с Костой, водителем Эми, и держала путь в Турнпайк в штате Нью-Джерси. Она волновалась, ожидая встречи с отцом. После телефонного разговора с ним она чувствовала себя довольно нехорошо, почти виноватой. Словно прежняя Соня, нуждавшаяся в отце, все еще жила внутри, где-то глубоко внутри. «Его одобрения, или его любви, или еще чего-то», — думала она, глядя в окно. Во всяком случае, она ехала к нему с шиком!
С момента их последней встречи прошло около шести месяцев, и ей хотелось поразить его своим новым имиджем. В этот пасмурный октябрьский день на ней были обычное облегающее черное трико и черный свитер, наброшенный на плечи. Она немного обвела глаза темно-серой тушью, наложила пурпурные тени на веки и туго собрала волосы на затылке в хвост.
— Не знаю, как долго я там пробуду, — сказала она
Надев темные очки и повязав голову пурпурным шарфом, Соня примкнула к группе людей, в основном матерей с детьми, ожидавших перед главными воротами здания. Точно в три часа дня их пропустили внутрь, и после прохождения через дугу металлодетектора она оказалась в комнате для посетителей. Когда ввели заключенных, она увидела отца и застыла от удивления. Он сильно постарел, не только в физическом смысле; походка его стала сломленной. Появилась сутулость, которой она прежде не замечала. Она сняла очки и шарф, чтобы он смог узнать ее, но взор его дважды скользнул по толпе посетителей, не задерживаясь на ней. Тогда она подняла руку, привлекая его внимание.
Он устало кивнул и указал на переговорный столик.
— Принцесса! — проговорил он, когда она наклонилась и поцеловала его в щеку. — Что это с тобой произошло? — спросил он, внимательно всматриваясь в ее лицо.
— Я немного подросла, папа, — пошутила она, стараясь изогнуть тело, чтобы скрыть свой бюст, и застенчиво улыбаясь отцу.
Продолжая разглядывать, он спросил:
— Ты что-нибудь сделала со своим носом, Соня? Он выглядит иначе. Ты что еще начудила со своим прекрасным телом?
— О, папа, что в самом деле! — рассмеялась она. — Давай поговорим о тебе. Когда состоится суд?
Он еще пристальнее вгляделся ей в лицо.
— Сначала скажи мне, что ты с собой сделала, и объясни почему?
Соня пожала плечами и стала искать в сумочке жвачку.
— Подумаешь, большое дело! — Она предложила жвачку отцу. — Я сделала пластическую операцию носа. Ты хотел, чтобы я стала моделью, не так ли? Я получила работу. Пап, я коплю деньги, чтобы помочь тебе выбраться отсюда!
— А как насчет этого? — кивком головы он указал на ее бюст. — Ты и сюда кое-что добавила, Соня?
Она взглянула на плотно облегающий свитер, подчеркивающий совершенные сферы ее грудей.
— Мне немного помогла косметическая хирургия. Все это делают, папа!
Он вопросительно поднял брови и странно посмотрел на нее; в ней зашевелился страх, ей показалось, что он собирался ее ударить.
— Посмотри, спереди у меня было довольно мало, — сказала она, вновь открывая сумочку, на этот раз чтобы достать фотографии.
— Но Боже мой, Соня, ты ведь еще ребенок!
— Мне уже почти пятнадцать, папа. Я взрослая девочка! Видишь эти снимки?
Он не смотрел на них. Его руки лежали на ее руках. Взглянув на них, она заметила, что они были корявыми, ногти обломаны.
— Такие операции стоят дорого, — сказал он. — Кто заплатил за них? Мать?
— Послушай… — Соня оставила этот вопрос без ответа. — Когда я вытащу тебя отсюда, я буду снова жить с тобой и с Лаурой. Я не особенно лажу с мамой и с Марком. Мы могли бы вернуться в Калифорнию, может быть, остановиться у Лауры. Или где-нибудь в окрестностях Нью-Йорка. Все равно где, лишь бы можно было кататься верхом…