Жесть
Шрифт:
С ружьем Избранный не расставался ни на миг: ружье в руке придавало ему уверенности. Иногда он останавливался и любовался реликвией. В собранном виде двустволка была хороша — не зря некоторые мужчины влюбляются в оружие, как в женщин. Лакировка на ложе в некоторых местах потерлась, но это ничуть не портило впечатление… Стволы были расположены классически, в горизонтальной плоскости. На ствольной коробке — аж три клейма, говорящих об испытаниях как дымным, так и бездымным порохом. К цевью привинчена серебряная пластина, на которой было выгравировано:
1
Курту от Генриха с любовью. 1 сентября, 1940. — (нем.)
С боеприпасами проблем не возникло: патроны обнаружились там, где и должны были быть, — в комнате отца. Одна из коробок датировалась позапрошлым годом (что в очередной раз доказывало — братик, плюнув на родовое проклятье, потихоньку пользовал отцовские вещи). Патроны, хоть и современные, были снаряжены дымным порохом: все-таки ружье довоенного изготовления. Зачем рисковать? Ещё лишишься при выстреле пальцев…
Он вошел в спальню дочки.
Долго смотрел, как ребенок спит. Восемь лет человечку, каково ей будет выдержать испытание?.. Он переломил ружье и загнал в стволы по патрону. Еще смотрел некоторое время… и перешел в другую комнату — к себе.
Жена по-прежнему дрыхла. Смешно она спала — зажав одеяло между ног и выставив напоказ голую задницу. Молодая красивая женщина, моложе супруга почти на десять лет… он заставил себя отвести взгляд. Похоть, пусть и мысленная, не делала чести Избранному.
Выглянул в окно.
И тут же увидел… тут же напрягся, заиграл желваками. Бесовская тварь рыскала по грядкам возле парника!
Он тихонько открыл раму. Взвел оба курка. Выстрелил — раз! Сизовато-белое облако вырвалось из ружья; ложа зло толкнула охотника в плечо. Дробовой снаряд сломал твари заднюю ногу — она заверещала, попыталась убежать, споткнулась, упала набок… Два! Вторым выстрелом ей разнесло живот. Она полизала раненое место, потом, высоко задрав хвост, уткнулась носом в землю и поползла ко входу в парник…
Жена вскочила, со сна ничего не понимая.
Примчалась встрепанная дочь.
Нескольких секунд хватило, чтобы ужас появился в глазах обеих… А дочь, похоже, больше всего испугалась вовсе не ружья и не выстрелов. Просто она впервые видела папу голым. Собственно, она вообще впервые видела голого мужчину — не в кино, не на картинке, а живьем. Так близко, что дотронуться можно…
…На выстрелы никто из соседей не отреагировал. Возможно, после ночного грохота попросту не обратили внимания. Или никого вокруг не осталось?
Никого из живых.
Соседи — они ведь не были Избранными…
…Сидели на балюстраде, на полу у стены. Возле зеркала. Возле Входа. Женщина молча плакала, девочка сосредоточенно причесывалась. Ангел объяснил Избранному, что тот должен делать, и что вообще происходит;
Куда? В Рай.
— Алексей… Лёшенька… Тебе плохо? — спросила жена.
— Мне никогда не было так хорошо.
— Папа, я не хочу в рай, — сказала дочка.
— Тебе понравится, деточка, вот увидишь.
— Мы договаривались с Риткой в кино сходить. На Гарри По-о-оттера… — девочка прерывисто всхлипнула.
— Ничего, ничего. Нет больше ни кино, ни Гарри Поттера.
— Как это?
— Вокруг одни мертвецы.
— Почему?
— Потому что мир умер.
Жена ничего больше не говорила. На лице ее застыл смертельный ужас. Из глаз всё текли и текли слезы.
— Папа, я в туалет хочу…
Алексей кивнул. Поднял обеих и повел вниз — с ружьем наготове. Он был готов ко всему. Дождался, когда женщина с девочкой справят естественные надобности и отконвоировал их обратно. Сам он терпел, не имел права покинуть пост.
Вдруг сообразил:
— Раздевайтесь.
— Ч…чего? — вскинулась жена.
— Ночнушки снимайте, чего.
Глаза у нее полезли на лоб.
— Лешка, дурак! — заверещала она. — Что ж ты делаешь? Дочку хоть не трогай!
Он закричал в ответ:
— Никто вас не тронет, дура! В Рай приходят голыми, открытыми, распахнутыми настежь! Рай защищает тех, кто отбросил всю эту мирскую хрень!
— Ты вчера пил свои таблетки?
— Пил я их, пил! Семь лет, как их пью! И что? Приблизили они меня хоть на шаг к Истине?
— Они лечили тебя… — потерянно, безнадежно сказала жена.
— Они убивали меня. Неужели ты не понимаешь, что случилось чудо? Что все мои страдания — не зря! НЕ ЗРЯ!!!
Алексей двумя движениями разорвал на женщине ночную рубашку.
Дочка разделась сама, дрожа.
— Трусики снимать?
— Обязательно.
— Папа, мне холодно.
— Потерпи, до вечера не околеешь.
Вдруг он спохватился: участок! Пространство вокруг дома абсолютно беззащитно. А там, где появилась одна тварь, непременно появится вторая… Нужно было совершить обход территории.
Вновь Алексей поднял свою семью, заставил спуститься вниз. Поразмыслил секунду-другую, завел домочадцев в кладовку и закрыл дверь снаружи.
В кладовке не было окон.
— Сидите тихо, проверю и вернусь.
— Кушать хочу… — жалобно отозвалась девочка.
Он забрал из гостиной все ключи. Взял из комнаты отца штык-нож. Вышел на крыльцо, запер дом… очень ему не хотелось покидать эти надежные, проверенные стены, но… Избранный не принадлежал себе.
Нырнул в открывшийся ему мир — как в бездну…
И ничего плохого не случилось. Он обогнул автомобиль (старенький «фольксваген» стоял перед домом; водила машину жена) и пошел, крадучись, по двору. Заряженное ружье в одной руке, штык-нож — в другой.