Жесть
Шрифт:
Мужчина смотрел на нее. Он видел ее. Но взгляд его был — не мужской, нет, даже не взгляд художника, лишенный сексуальной составляющей. Она и вправду чувствовала. Особенный взгляд, каким смотрят невинные дети… или ангелы… бесполые существа, для которых все естественное — прекрасно…
— Как вы чисты.
— Каждый день моюсь.
— Я же не об этом.
— Что вы от меня хотите, Алексей?
— Убить… — равнодушно сообщила привязанная к перилам женщина. — Вопрос,
— Простите ее, она пока не поверила мне. А вы… вы были единственной, кто семь лет назад — после ТОГО ДНЯ… поняли меня и поверили мне. Вы написали правду. Поэтому я не мог вас не позвать… потому что я ваш вечный должник. Вы столько лет писали о несчастных людях, которые жили зря. Я подарю вам право написать о человеке, который жил не зря. Вы живая … вы запомните правду… И я живой, поэтому они нацелили на меня свои стрелы. Мертвые истребляют живых. Меня, вас…
— Да нет, никто вас не планирует уничтожать! — не выдержала Марина. — Я даю все гарантии…
— Не надо со мной спорить, надо меня слушать!!!
Она вздрогнула, больно прикусив язык. Алексей помолчал, собираясь с новыми силами.
— Сегодня ночью случится чудо, — вновь заговорил он. — Я расскажу вам…
И он рассказал всё, что ему поведали ангелы.
…Прапорщик Муртазалиев, снайпер из спецподразделения ФСБ «Альфа», лежал в чердачном помещении. Никто ему не мешал, ни люди, ни прочая живность. Дачников внизу не было: хозяина еще днем увезли в больницу (объект его подранил), и жена уехала с раненым.
Сквозь низкое оконце хорошо просматривалась восточная стена соседнего дома. Два этажа, крутой скат крыши. Деревьев, мешающих обзору, нет. Возле дома — разрушенные парники (объект начудил). Лампы прицел не слепят… ну разве что на крыльце — яркая, сволочь.
— Голубь-два, доложите обстановку, — пискнуло в ухе.
— Объекты с моей стороны, на втором этаже, — ответил прапорщик, не отрываясь от прицела. — Перемещаются из комнаты в комнату. Распознать, кто из них кто, нет возможности, инфракрасный фон одинаковый по интенсивности.
— Заставил ее раздеться, извращенец… Без фильтра пробовал его поймать?
— Мелькает иногда, товарищ полковник. Он в спальне окно на две трети занавесил, сверху щель. Только он все время ходит, как заведенный.
— Если зафиксируешь — тут же, слышишь, в сей же миг «шептуна» давай!
— Без приказа, товарищ полковник…
— Это приказ!
— А что… что он с ней… это… агрессивно себя ведет?
— Пока в свою веру обращает.
— Тогда почему…
— У тебя, голубь, что, мозги через уши поперли?
— Виноват… Без приказа непосредственного начальника… из моего ведомства…
— Я подтверждаю приказ, — вмешался голос капитана Серова. — Мурзик, этот парень себя не контролирует. Тебе
— Какие вопросы… — вздохнул Муртазалиев, непроизвольно поглаживая холодный бок своей СВД-С.
…— Значит, вот он какой — Вход, — сказала Марина, разглядывая «Павловское зеркало». — А вы уверены, что вам явились именно ангелы? Я всегда думала, что ночь — это время созданий Тьмы.
— По-вашему, ангелы по ночам не ходят? Тогда все светлые люди должны были бы обязательно днем умирать.
— Вас же не забирать приходили.
— Наверное, утром было бы поздно… тем более, днем. Вы же сами видите. Вход вот-вот откроется. Скорей бы…
— Вы правда предлагаете мне идти с вами?
— Все вместе — Надя, Ларинька… и вы. Я же для того вас и позвал, вы не поняли? Не ради же переговоров об условиях моей капитуляции. Я так вам обязан, Марина, если б вы знали…
— Вы только не обижайтесь, Алексей… Могу я отказаться?
— Конечно. Но я все-таки попрошу вас остаться и посмотреть, как все это будет. Я уверен, вы передумаете.
— Ну хорошо. А потом?
— Потом вы вернетесь и расскажете людям правду.
— Из Рая? Вернусь?
— Сие от вас зависит. Вы напишите обо мне, обо всех нас, которые жили НЕ ЗРЯ… и потому стали Избранными… нельзя молчать, Марина. А еще вы расскажете о моем брате…
— О брате?
…— Огонь! — шипел полковник Лебедев в переговорник. — Голубь-два! Огонь! Приказываю! На поражение!
— Я его не вижу! — шипел в ответ прапор Муртазалиев, лихорадочно шаря прицелом по окнам. — Не вижу!
— Бей по силуэту!
— Нет силуэтов!
— Голубь-один, Голубь-три! У вас?
— Пусто…
— Тоже пусто…
— Они опять на лестнице!
— П’твоюмать… Общая готовность! Штурм — по моему сигналу!
Полковник Лебедев не находил себе места. Он ведь слышал все, что говорится внутри…
— Пройдем в комнату, — предложил Алексей. — То, что я должен вам открыть, не терпит суеты.
Они вошли в супружескую спальню.
— Присаживайтесь.
Оглядевшись, гостья села на разобранную кровать. Больше садиться было не на что. Хозяин остался стоять.
В окно светила Луна. Полоса света, проникшего сквозь горизонтальную прореху в затемнении, вырезала в комнате молочно-белый сектор. («Луна? Она же в гостиной была… кажется…» — мельком удивилась гостья.)