Жиголо
Шрифт:
По моим расчетам вот-вот должны были случится некие события, неприметные для обывательского глаза, поскольку поднимать дурной хай у господина Шокина нет никакого резона, если, конечно, он не идиот. Хотя он именно такой, однако не до такой степени, чтобы рисковать нежными шкурками жены и её песца.
Мои надежды оправдались. К месту событий прибыли две автомобильные коробочки: знакомая мне "Волга" и незнакомая "Ауди" цвета штормового прибоя в г. Сочи, известном своими темными бандитскими ночами и царской резиденцией.
Из первой машины выбрались три квадратных головотяпа и один мудрик в тряпичной клетчатой кепке. В такую кепу удобно блевать, когда ухаешь на "Боинге"
Выстрел удался: человечек нелепо махнул руками на прощание и завалился на горбик морского песка, выпавшего, должно, из грузовичка. Поначалу боевики решили, что их патрон поскользнулся на банановой чунго-чанговой кожуре или арбузной астраханской корке, потом пришло понимание, что подобная дурь со смертельным исходом может произойти с каждым из них. И они пали под защиту автомобилей, пытаясь понять откуда исходит угроза. Я бы перестрелял их, точно жирных русаков в русском поле, да не было в том никакой необходимости. Тем более запел мобильный телефончик, он пел встревоженно и нервно, и я был вынужден подключиться к абонементу, чтобы тот прекратил даром волноваться. Разумеется, это был господин Шокин, которого отвлекли от решения глобальных проблем государства. Произошел примерно следующий диалог между двумя заинтересованными сторонами:
– Вы знаете с кем имеете дело, подлецы и волки позорные?!
– то есть супруг недалеко ушел от супруги в области языкознания и народного арго.
– Знаем, что дело имеем с подлецами и волками позорными, - отвечал я.
– Е`ть-ай-я-я-я!
– последовал ожесточенный взрыв чувств.
– Уничтожу на корню!
– Слушай, ты враг народа, - предупредил, когда понял, что мой собеседник не готов к конструктивным болтушкам.
– Отрежу ушки у Лиль Борисовны, предупреждаю. И пришлю премьер-министру в знак признательности от тебя, говны!
Меня прекрасно поняли - все-таки иногда бываю убедительным на словах. А тут ещё они прикреплены делом - я имею ввиду печальную тушку в кепке на песочной горке и уже разлагающуюся на солнцепеке.
– Что вы от меня хотите?
– наконец последовал вопрос по существу.
– Миллион, - пошутил, - баксов.
– За что?!
– взревел младореформатор: привык, подлец, брать, но никак не давать.
– За уши Борисовны, - и успокоил.
– Дыши глубже, это шутиха. А скажи-ка лучше, поц...
– и задал два вопроса, меня особо интересующие.
Наступила мертвая тишина - я думал, так пишут для красного словца, ан нет - на самом деле она есть, эта мертвая тишина. Я решил, что мой собеседник потерял дар речи. Хотя мои вопросы были незамысловаты, как политическая жизнь России.
– Эй, - сказал я в трубку.
– Повторяю: где Ахмед и почему он разъезжает на джипе с номерами "о 555 о"?
– Молодой человек, - наконец услышал нездоровый голос чиновника.
– Я лучше уплачу миллион долларов.
Предложение было интересным, о чем я и сказал. Так и сказал: предложение интересное, воришка ты косоглазый, но оно меня не интересует. Почему не интересует? А все потому, что интересует другое: где Ахмед и кто засадил его в джип с твоими, раб от рождения, номерами? Если ты сам, то ушами Борисовны не обойтись. Я буду резать её и тебя, как вы режете народный бюджет. Ты поняло, руководящее чмоко, или как?
Меня не поняли - и крепко не поняли. Из-за боя железной дороги
Более бессмысленного занятия трудно было придумать: поднимать боевую вертушку в черте города? И на деньги налогоплательщиков, то есть мои деньги. Нехорошо, господа! Я насторожился: не собираются ли летуны ахнуть из ракетных установок по всей подозрительной площади, где находится субъект, угрожающий уважаемому гражданину отечества? Или застрелить шантажиста из снайперской винтовки "Ока-74", которую нетрудно заметить в руках боевика, засевшего у люка.
В американских киношках любят показывать подобные мизансцены. "Стингера" под моей рукой как-то не оказалось и пришлось вести прицельную стрельбу из ППС по стабилизатору вертолета - ахиллесовой его пяте. Расстояние было малым: от кучных пуль вертушка вздрогнула и заплясала в небе прощальный танец Витта. Боевик в люке не удержался и выпал из вертолетного брюха, как птенец из гнезда.
Если бы происходящее не касалось меня, я решил, что снимается наше родное отечественное кино. Неверно кружа, МИ-8 убыл в сторону железнодорожных артерий. Взрыва не последовало - пилот оказался мастером высшего класса и, должно быть, усадил винтокрылую стрекозу на крышу скорого Владивосток-Москва.
И снова запел телефончик: моему собеседнику не терпелось поделиться впечатлениями о воздушной дуэли? Воздушной, поскольку я, находящийся в кабинет подъемного крана, тоже чувствовал себя авиатором.
– Здравствуй-здравствуй, - многообещающе поприветствовал я господина Шокина, - хер мордастый, - и сообщил ему неприятную новость: страна лишилась вертолета, а его жена - уха.
– Прекратите!
– взвыл чиновник.
– Я уважаемый человек! У меня своя гордость и человеческое, понимаешь, достоинство!
Я искренне рассмеялся: ничего у тебя, поцик, нет, кроме чемодана с гринами под кроватью или счетика на Каймановых островах, что не дает право считать себя чтимым гражданином своей отчизны.
– Что вы от меня хотите?!
– возопил господин Шокин, позабыв, кажется, от расстройств чувств, что задавал уже этот вопрос.
– Ничего, кроме правды по Ахмеду, - повторил я.
– И по джипу с номером "о 555 о".
И что же услышал? Нет, не танковый гул и не шмелиный полет ракеты "земля-воздух". Я услышал странный звук, будто тот, с кем я вел трудные переговоры, захлюпал носом. Что такое? Кто пускает нюни и сопли как в детстве. Неужели г-н Шокин вспомнил давнюю обиду, когда его за наушничество лупили по упитанным щекам? Я не ошибся: хныкала именно высокопоставленная особа, правда, причина такого слезного её состояния была в другом, чем детские обиды.
– Это... это не телефонный разговор, - признался чиновник.
– Могу я с вами встретиться конфиденциально?
– То есть тет-а-тет?
– осматривая местность, валял дурака.
– Именно так-с.
Что делать - надо встречаться. На подобных встречах можно узнать много интересного. Я делаю необходимые предупреждения и вижу, как из "Ауди" выбирается моложавое существо в очках. Оно в строгом темном костюме от Версаче, при галстуке-удавке. У сострадательного личика держит мобильный телефончик, получая мои инструкции по перемещению. Головорезы остаются хлопотать над теми, кто пал на поле боя, и со стороны кажутся бригадой "скорой помощи" из одноименного мыльного телесериала.