Жиголо
Шрифт:
Словом, ситуация стала выходить из-под контроля. Не придерживаясь никаких правил, некто в моем лице резал "черных", как баранов, потом занялся высокопоставленным чином Шокиным, находящимся под защитой "Арийс".
– "Арийс"?
– повторил я.
– Что за явление?
– "Арийцы" они, - усмехнулся Старков.
– Выступают за чистоту расы. А на самом деле военизированный отряд, контролирующий всю столичную торговлю.
– А они каким боком в этой истории?
– Защищали своих. Думали, что начался передел торговых точек.
– Своих?
– покачал
– Ахмед у нас из Костромы, что ли?
– Не ломай голову, Дима, - ответил генерал.
– Все повязано такими узлами...
– и объяснил, что семейство Мамутов проникло не только в мэрию, но и за кремлевские стены, попутно продавая на корню национальные интересы.
– А ты, брат, посягнул на самое святое - на вора в законе, - погрозил пальцем.
– Зачем?
– Хотел узнать, где Житкович?
– Он уже тоже далече от нас, - признался мой собеседник и посмотрел на выцветевшие облака, плывущие с крейсерской скоростью.
– А Пехилова?
– И она там.
– Почему?
– Обрубили концы, Дима. Тактика выжженной земли. Она тебе знакома?
Кивнув, задумался. Дело в том, что, когда мы катили с менхантером Стаховым на эту ведомственную дачу, он предупредил: идет некая сложная игра, в которой задействованы силы ФСБ, ГРУ и ЦРУ. В чем смысл этой игры он, охотник на людей, затрудняется сказать. Главное, я сам должен чувствовать шкурой ситуацию, чтобы не оказаться "шлаком".
– Шлаком - это как?
– Смекни сам.
– А когда служба взяла меня на прихват, - поинтересовался.
– Не в "Дуплете" ли?
– Ты уже пришел грязненький, - посмеялся Стахов.
– А не надо бои в черте города пристраивать. Шокин - мудак, но высшее государственное лицо. Естественно, СБ проследила, куда это он торопыгой спешил.
Услышав это, я выматерился: думаешь, что выполняешь функции господа Бога, а на самом деле шестеришь в горячей кочегарке преисподней.
– И еще, - сказал Стахов.
– Старков - мужик наш, но себе на уме и тебя передает ГРУшникам. С ними ухо держать надо востро.
– Буду держать, - пообещал.
Что же происходит на самом деле, сержант? Никаких сомнений, служба проявляет ко мне интерес. Почему? Что знаю я - что не знают они? Или что могу сделать я - что не могут они?
Эти вопросы я и задал генералу Старкову после того, как признался, что тактика выжженной земли мне хорошо известна.
– Не торопись, - сказал сотрудник безопасности.
– Пообедаем, потом посмотрим киношку.
– Киношку?
Помню, в детстве мы, пацаны, любили бегать в "киношку". Сидели в деревянном пыльном зальчике ДК и глазели на экран, где скакали на крупнозадых кобылах бесстрашные индейцы и ковбои. Больше всего восторгов вызывали финальные сцены, когда порок наказывался интенсивной пальбой и стрелами с разукрашенным опереньем. Бах!
– враг кувыркается с лошади. Вжиг!
– и кровь фонтанирует из горла нехорошего Джо. Кр-р-расота!
Какое же теперь кино предназначено посмотреть мне? Не о "летающих" ли "блюдцах", терроризирующих мирных землян своей неопознанностью? Или, может, речь идет о бомбе нового
Какая разница, решил я. К тебе имеют профессиональный интерес, что еще? А вот почему имеют этот интерес? Мало ли своих орденоносных кадров? Кадры решают все? Может, это именно такой случай, когда родина нуждается в герое? Герой? Боюсь, до него мне далеко. Я не смог уберечь дорогих и любимых людей, а месть моя была мелочна и не привела к результату. Единственный итог моих деяний - перспективная работа со службой безопасности. Не проще было прийти в приемную ФСБ и предложить свои услуги?
Этот вопрос задал Старкову, когда мы обедали на веранде. Сотрудник посмеялся: вся страна работает на Контору, да не всякий способен обратить внимание руководства на себя.
– А я, как понимаю, обратил?
Мог и не задавать этого вопроса: кто хлебал казенный суп-харчо, жевал шашлык из осетрины и дул компот из упругих слив? Надеюсь, я приглашен за стол не за свои выдающиеся способности, которые в штанах?
– Все свое время, - повторил генерал, узнав о моих терзаниях. Диверсантура может терпеть?
– Было бы за что.
– Есть за что, Дима, есть.
И на этом наш обед закончился - я был приглашен в небольшой прохладный просмотровый зал. Такие зальчики показывают в кинокартинах про разведчиков и шпионов. Правильные люди сидят в удобных креслах и просматривают хронику, чтобы после сделать умное компетентное заключение. Теперь эта роль отводилась мне и ещё трем заинтересованным лицам, включая Старкова.
– Думаю, не надо говорить, что все увиденное, - отмахнул он рукой на экранчик, - должно остаться в этих стенах.
Эти слова относились ко мне и я был вынужден кивнуть, мол, умру, но государственную тайну унесу в могилу. После этого последовала команда и невидимый механик пустил пленку. Вздернув голову на экран, я увидел документальные любительские кадры.
В мутных небесах появилось мерцающее овальное пятно НЛО, совершающие хаотичные движения. Это было похоже на движение капли масла, кинутой на горячую сковороду. Совершив невероятный зигзаг, летающий объект рухнул на землю.
– Розуэллская катастрофа 1947 года, - прокомментировал Старков. Съемка подлинная.
Присутствующие промолчали и я тоже. А что говорить, когда нет слов*?
* Автор романа приносит благодарность Виталию Шелепову за информацию по проблеме НЛО.
Потом на экране возникла лаборатория начала 50-х годов с громоздким оборудованием. Типичные янки, стриженные под модный тогда "бокс", улыбались и о чем-то оживленно говорили, пережевывая слова вместе со жвачкой. Один из ученых в белом халате указал рукой на современный саркофаг и послушная камера приблизила усыпальницу. На белом её фоне находился обнаженный заморыш цвета вялой зелени. Тоненькие шестипалые ножки, вздутое брюшко, хлипкая грудная клетка, слабые ручки и огромная несоразмерная голова, как у дауна. Маленькие рот, два носовых отверстия, отсутствие ушных раковин и очень большие миндалевидные глаза, но без зрачков дополняли портрет пришельца.