Жить

Жарков Евгений Александрович

Чей-то ребёнок собирал в прозрачный пакет разноцветные листья. Там были разных оттенков жёлтые, темно-бордовые, красные и зелёные.

Дима присел на корточки, взял в руки валявшуюся рядом ветку, отломал кусочек и принялся писать какое-то слово, но недописал - уставился на речку. Паша тоже.

На крыльцо вышел дед.

– Пашка!
– крикнул он.
– Пошли, поможете мне в кухне.

Дед закручивал газовым ключом большую гайку, соединяющую

две трубы. Паша и Дима держали руками одну из них.

– Дед, давай я, может?
– неуверенно спросил Паша.

– Тихо ты, не мешай.
– недовольно ответил дед.
– А то так скоро в сортир поссать вместо меня ходить станешь.

– Правильно, дед Жень, работа жизнь продлевает.
– сказал Дима.

– А ты не подлизывайся, умник.
– рассмеялся дед.
– Мне ещё жизнь продлевать незачем, я ещё просто так живу, без всяких запасов, своими силами, вот как вы. У этого засранца, - кивнул на Пашу.
– ещё такие кренделя на свадьбе выписывать буду, что вам за меня краснеть придётся. Вся улица запомнит, как в старые добрые.

Все посмеялись.

– Да держи ты крепче!
– сказал дед Паше.
– Маринку свою будешь так пальчиками гладить, а трубу надо крепко - как автомат.

– Женя!
– раздался из комнаты замученный голос бабушки. - Женя!

– Щас Зойка, обожди!
– дед отставил в сторону ключ.
– Перекурите пока. Хотя нет, - сказал он Паше.
– Ты, со мной пошли.

Дима присел на табуретку возле стола. На столе стоял графин с водкой, рюмка и тарелка с четырьмя бутербродами с сыром. И банка молока.

Дима выпил сначала молока из банки, а потом рюмку водки. Закусил сыром. Хлеб не тронул. Потом подумал, отломил кусочек, скрутил из хлебного мякиша шарик, расплюснул его пальцами и закинул в рот.

Мимо прошёл Паша с ведром.

– Достань там из холодильника сало, лук и ещё чё-нибудь, сам посмотри.
– сказал он и вышел на улицу.

– Пока сиди.
– за ним на улицу прошёл дед.
– Мне кое-чего сделать надо. Хотя...
– он остановился.
– Как хочешь, можешь посидеть, можешь погулять. А-а-а.
– он посмотрел на рюмку, почесал подбородок и слегка крякнул.
– Ну это само собой. Там в кладовке ещё есть.

– Что есть?
– спросил вернувшийся Паша.

– Да водка. Если мало будет - берите.

Брезгливо посмотрел на него:

– Чего стоишь, воняешь тут? Иди давай.

Паша занёс ведро в комнату и вернулся на кухню.

– Наливай.
– сказал он Диме, ставя на стол ещё одну рюмку.
– Ну чё ты тут?
– он осмотрел стол.
– Пойдёт, нам много и не надо.

– Да хватит.
– подтвердил Дима.
– Я есть особо не хочу.

– Давай музыку какую включим, что ли?
– предложил Паша.

– Давай.
– Дима, кивнул головой, чокнулся с Пашей и выпил.

Немного похрустел луком.

– Хорошая водка.
– сказал.

Потом похрустел

салом.

– Сало вообще огонь у вас. Сколько ни ем, всё нарадоваться не могу.

Паша посмеялся.

– Дед специально для тебя пару лишних банок готовит. Знает, что ты любитель.

– Пятиминутка - вещь.
– расползся в улыбке довольный Дима.

За окном дед копошился в лысых кустах смородины. Паша постучал в окно. Дед обернулся. Паша щёлкнул себя пальцем по горлу. Дед махнул рукой.

Паша посмеялся. Налил.

– Стесняется?
– спросил Дима и выпил.

– Ага, щас. Раньше стеснялся, что ли?
– ответил Паша и выпил.

Дима закинул в рот сало и сказал:

– Раньше - нет.

– Ну а теперь тем более. Силы копит. Хочет на свадьбе блеснуть.

Откуда-то прилетел жёлтый, с чёрной каймой, осенний лист и прилепился снаружи к окну. Паша стукнул по нему пальцем. Дед обернулся. Паша махнул рукой и тихо сказал:

– Да не тебе.
– и Диме.
– Наливай.

На той стороне улицы Сергей с младшей сестрой пускали воздушного змея. Змей висел в воздухе на высоте почти вровень с макушками тополей и трепыхал.

– Так что с музыкой?
– спросил Дима, выпивая.

– А, да.

Паша вышел и вернулся с небольшим красным магнитофоном. Воткнул вилку в розетку и нажал кнопку. Чёрные головки зашуршали, перематывая плёнку.

"Пусти меня ты, мама, пусти меня, родная..." - зашипел из колонок голос.

– Пусти, ведь мне идти пора-а.
– подхватил Дима.

– В "Лазурном" шум и песни, и там братва гуляет, и не мешают мусора.
– пропели они вместе.

Из комнаты раздался голос:

– Пашка, вы больно не орите.

– Хорошо, баб. Извини.

– Нет, вы пойте, если хотите, но не больно.
– голос немного смутился.

– Хорошо.

Воздушный змей запутался в кроне высокого тополя. Сергей пытался его оттуда сдёрнуть, младшая сестра смотрела с интересом и показывала на дерево пальцем.

Дима взял пустую рюмку, повернул её дном к Паше и, прищурив левый глаз, правым посмотрел внутрь, словно в подзорную трубу.

– Налей лучше.
– сказал, усмехнувшись, Паша.

Дима налил и выпил.

Паша выпил.

"...а ты бы филки втыривал, копил на паровоз" - жевал плёнку магнитофон.

– Поставь что-нибудь другое.
– попросил Дима.
– Не могу уже, на тех выходных у Дёни его обслушался.