Животные
Шрифт:
— Что ты хочешь услышать?
— Это зависит от тебя.
— Я не убивал его…
Басолуза покивала, не настаивая.
— Что ж, Сайнорд, они уже собираются. Настало время прощаться.
— Ты хорошо воевала при Дрендале. Я прошу тебя, оставь эту войну. Наплоди потомков и существуй в мире.
— Почему?
— Потому что женщина не должна воевать. Она должна приносить потомство.
— Я не могу это бросить. Слишком много проблем вокруг. Наверное, это все кончится, когда мы умрем.
— Ты можешь прекратить это раньше. Все будет зависеть от тебя. Прощай.
— Прощай…
Заведенные грузовики породили
Он пересчитывал на бочке большую кучу денег.
— Много ты получил сегодня?
— У тебя дрожит голос.
— Я переживаю за них.
— Странно, но я нет. Они расплатились и это замечательно.
— Ты издеваешься.
— Воспрянь духом, детка. Мы заработали почти двести кусков.
— Меня это не волнует.
— Только не плачь.
— Я хочу знать, когда это закончится?
Варан отложил деньги и распрямился. Первые звезды зажглись на небе.
— Это закончится скоро, я обещаю тебе. Как только появится подходящий момент, мы прекратим это безумие.
— Я знаю, почему ты отказался работать с ними. Потому что ты ненавидишь, когда тобой командуют.
Варан кивнул.
— Ты ведь знаешь, как я отношусь к тому, когда кто-нибудь заправляет мной.
— Конечно, тебе есть, чем гордиться.
— Что тебе нужно?
— Прости, я не хочу видеть тебя. Я лучше немного прогуляюсь.
— Катись, расслабься где-нибудь в округе. Если хочешь ускорить процесс — выпей чего-нибудь покрепче. В машине достаточно этой радости, а мне нужно закончить счет.
— Чтоб ты подавился, ублюдок!
Варан невозмутимо пересчитал деньги, сложил их в сумку и, поставив ее рядом с бочкой, направился к грузовику. Подойдя, он стал бить по нему огромным кулаком, привлекая самцов, находившихся в кузове.
— Что случилось? — кричал он. — Вы там не умерли!
— Какого хрена ты стучишь! — закричал Ветролов.
— Заканчивайте спать. Наемники уже отправились жарить Скарабея, а у нас теперь двести кусков! Это нужно отметить, так что доставайте пиво!
Сотрясая кузов, они поочередно спрыгнули на землю. У них были заспанные пасти, но Дакота выглядел лучше всех.
— Если бы мы шли пешком, — сказал он, осмотрев горизонт. — Мы прибыли бы сюда за полночь.
— Я никогда не засыпал, когда шел пешком, — прохрипел Курган. — Но в этой крошке я накрепко отключился.
Захватив ящик, стоявший в грузовике, мы расположились посреди площадки. Стаскав на нее кое-какие дрова, мы развели большой костер, на котором вскипятили воду и приготовили ужин. Варан освободил бочку от денег, чтобы сделать из нее стол, однако туда положили колоду игральных карт. Постепенно он склонил нас к тому, что Арабахо стоит бы полностью распродать, но мы сказали, что сегодня грузить оружие не будем. Играя в покер и попивая пиво, он высматривал в округе Басолузу, но ее нигде не было. Когда стемнело, она, словно пантера, возникла возле нас.
Басолуза уселась возле бочки, безразлично
— Я вспомнила о пропавших скотинах. — задумчиво произнесла она. — Кажется, я что-то слышала сегодня. Какой-то шорох из проклятой будки. Может быть, мне показалось?
— Вы до сих пор сомневаетесь? — Ветролов засмеялся. — Я своими глазами видел привидение! Этот склад точно проклят, раз тут скончалось столько туш!
— Басолуза права, — признался Дакота. — Мне тоже довелось его слышать. У меня есть одно предположение. Вспомните, когда мы пришли сюда, площадка была смертельно опасна и выпускала разряды каждый раз, когда кто-нибудь заступал на нее. Стало быть, удары исходили из неизвестного источника, наверняка расположенного под землей. Отсюда следует, что к этому источнику должен быть доступ, а он, как мы выяснили, только один — через дверь будки. Только вот как открыть эту дверь?
— Вам не нужно ничего открывать. — сказал голос из темноты. — Дверь открыта и ждет всех вас.
— Дакота, ты не расслышал приближение чужака? — сказал Курган.
— Это спокойный чужак. Он не причинит нам зла, но если честно я подумал, что это дикая собака.
— Вы правы, — согласился чужак. — Мне незачем причинять вам зло. Я прошу вас пройти за мной. Обещаю, с вами абсолютно ничего не случится.
— Это ловушка, Варан.
— Спокойно. Подойди ближе, старик. Я хочу рассмотреть тебя.
Голос был спокойным, что мы даже не сумели испугаться, да и пугаться нам было незачем — это был человеческий голос. Чужак безоговорочно повиновался Варану. Слабосильно переступая, он вышел из темноты на свет костра, но мы только увидели низкий силуэт, укутанный в оборванное тряпье. Мрачное сгорбленное изваяние. Чудовищный призрак ночи. Казалось, шаги давались ему с трудом, а воздух изрядно пьянил его, и от этого он пошатывался.
— Зачем понадобились мы? — спросил Варан.
— Я хочу раз и навсегда развеять ваши сомнения. — уверил чужак. — Пойдемте со мной, и тогда вы поймете истинную сущность этого места.
— Что находится внизу?
— Там средоточие нашей жизни, но его нельзя описать просто так. Вы должны увидеть это сами.
— Я поверю тебе на слово. Только помни, любая оплошность закончится твоей смертью.
— Пусть будет так, как вы сказали. Идемте же. Настало время увидеть другую сторону медали.
И мы поднялись и пошли за ним, как следовали овцы за своим пастухом. В полной темноте чужак завел нас в будку, затем повел вниз по железной винтовой лестнице, на которой Курган едва не переломал конечности. Чуть позже мы пришли в длинный узкий коридор, освещенный яркими софитами, где воздух оказался спертым от слабой вентиляции. В ярком свете ламп мы наконец-то разглядели чужака. Он был низкий, сгорбленный и хромой. Всем своим видом он походил на монаха, который долгое время не оставлял уединенную келью. Тонкие плети рук, видневшиеся из-под рукавов, оказались усохшими, матовыми, лишенными телесного цвета. Казалось, тело чужака долгое время не аккумулировало солнечное тепло, и от этого одрябло и деформировалось. В каждом его шаге, движении, жесте мы чувствовали невыносимую плотскую муку и слышали тихие стоны каждый раз, когда чужак что-нибудь говорил. Он вел нас по длинным коридорам, и каждый следующий коридор был подобен предыдущему. Этим ходам не было конца. Они бесконечно, как однообразные серые змеи, петляли перед нами.