Животные

Щукин Илья

Это я увидел хорошо. Я увидел, как расширились ее зрачки.

— Извини, — сказала сучка. — Но ты слишком пьян. Мне пора идти.

Она медленно выступила к двери. После каждого ее шага моя улыбка остывала. Когда сучка открыла дверь, чтобы выйти в коридор, я инстинктивно вытащил пистолет. Я выстрелил ей вслед раз, второй, но оба выстрела повредили дверной косяк.

— Стой на месте, сука! — закричал я.

В комнату вломились псы Сатира. Те самые, что пытались обхитрить одноруких бандитов. В ближайшего я всадил все патроны, которые были в обойме, а второй, который бежал позади, прикрылся

умирающим напарником. Оттолкнув покойника, он накинулся на меня. Я нащупал бутылку, замахнулся и расшиб ее об костистый затылок. Пес взвыл и зашатался. У него в чехле был нож, и я им воспользовался. Пока пес кряхтел, истекая кровью, я уже судорожно натягивал штаны. Наспех расталкивая по карманам деньги, я слышал, как они высыпаются обратно.

— Подери тебя черт, Стенхэйд. — бормотал я. — Похоже, ты ввязался в крупные неприятности. Кто просил тебя идти в эту проклятую дыру? Никто, кроме тебя! Стенхэйд, паршивый ублюдок!

Я вывалился в коридор, перезарядил оружие и бросился к лестнице. Коридор был пуст — сучка бесследно испарилась. Где-то там, посреди темного города раздались громкие выстрелы, и тогда я проклял азартные игры. Задыхаясь, силясь рассмотреть ступени, я кое-как спускался по лестнице. Оказавшись снизу, я бросился к выходу сквозь толпу, не в силах разглядеть очертания животных. Вокруг меня мелькали многогранные кристаллы, которые громко смеялись и кричали. Подняв руку, я выстрелил в потолок, и тогда животные заметались в панике. Когда я вырвался на улицу, мне с трудом удавалось держаться на ногах. Выстрелы, еще минуту назад казавшиеся обычными хлопками, стали рвать мой слух. Я увидел черный лист неба и белые капли фонарей. Я говорил себе "Стен, животное. Ты должен что-нибудь сделать, а иначе ты умрешь".

Раздался рев мотора. Передо мной вспыхнули две ярко-желтые звезды. Я увидел искрящийся грузовик, ехавший мне навстречу, и тут же вспомнил, что оставил ключи Варану. Только что за тварь пыталась превратить меня в лепешку?

Я вскинул руку, державшую пистолет, и начал стрелять. Бронестекло заискрилось. Со стороны к машине приближалось несколько десятков туш. Они были далеко. Я не мог их рассмотреть.

— Стенхэйд, быстро в машину! — закричал Варан. — Где ты шатался, черт подери!

Чертыхаясь, я с трудом забрался в кабину. Басолуза, сидевшая за рулем, влепила мне пощечину.

— Это тебе за твои фокусы, сукин сын! Зачем ты в меня стрелял?

— Я думал… черт, когда ты научилась водить?

— Десять минут назад!

Басолуза дала задний ход. Грузовик неистово заревел.

— Боже, мне совсем хреново! — сказал я.

В окне мелькали темные фигуры. Они стреляли в грузовик.

— Кто эти сумасшедшие?

— Кровавая свита Сатира, аминь! — Басолуза хихикнула, выкручивая руль. — Мы сидели в машине и ждали, когда нам принесут деньги! А потом выскочили они и открыли по нам огонь! Просто так, представляешь! Выскочили и начали стрелять, мать их!

— Только не переверни машину! — предупредил я. — Не выкручивай резко руль, так мы грохнемся!

— Шестьсот кусков! Мы потеряли целых шестьсот кусков!

— Разворачивайся на перекрестке!

— Стен, у тебя выпадывают деньги!

— Это сущие пустяки, детка! — я смахнул

купюры под сидение, протирая мокрые глаза. — Я натворил большую глупость!

Басолуза достигла перекрестка, развернулась задом и погнала к воротам. Я услышал проникающий писк Сатира:

— Стреляйте по колесам! Их нельзя упускать!

Я видел, как позади нас рванула ракета.

— Почти попал! — закричал Ветролов. — Басолуза, прекрати эту тряску!

— Я научилась водить машину! Я достигла пика совершенства!

— Заткнись и крути руль!

Мы легко протаранили запертые ворота. После этого выстрелы и крики прекратились. Басолуза прогнала двадцать километров и остановилась. Я спрыгнул и долго срыгивал на землю. Варан стоял рядом со мной и глубоко дышал.

— Что случилось, Стенхэйд?

— Эти суки позволили мне выиграть. — сказал я. — А потом они меня отравили, понимаешь. Подмешали дерьма в бутылку и готово.

— Те ублюдки, которых Сатир отправил в казино? Они это сделали?

— Я убил их. Это была цепная реакция, Варан. Как только они легли, Сатир спустил своих псов на вас. Все было тщательно продумано. Мы попались в адскую ловушку.

— Кто тебя отравил, Стен?

Я поднялся с колен.

— Сучка из казино, она работает на Сатира. После игры мы трахнулись и начали болтать. Варан, я сказал ей, где расположен склад.

— Только никаких побоев! — вскрикнула Басолуза. — Мы все могли ошибиться на его месте! Арабахо уже давно проклял нас!

— Допустим, что мы просчитались, и ублюдки Сатира знают, откуда мы достаем железо. Что с этого? Вы испугались этих псов? У них нет машины, а двести километров это вам не в магазин сходить. Они придут к нам через неделю, а мы там будем через три часа.

— Предлагаю вернуться сейчас. — сказал Ветролов. — Уничтожим мясо и заберем наш товар. Варан, ты слышишь меня?

— Я слышу, но сейчас нельзя. Стен плохо себя чувствует. С такой кучей мы вряд ли управимся.

— Что будем делать? — спросил Курган.

— Сейчас возвращаемся на Арабахо и занимаем круговую оборону. Все живо в машину!

Я потерял сорок три куска.

XIX. Дакота

Генда спросила:

— Ты чувствуешь его?

— У тебя мягкий живот, — сказал я. — Там внутри вода.

Мы собирались покинуть Пустынный Приют спустя пару дней. На улице расползлось нещадное пекло, но мы задернулись шторы, прохлаждаясь в номере. Генда сказала, что хочет пить, а я как раз собирался в бар, чтобы взять шипучку и пиво. Я сказал, что вернусь, как только возьму необходимое. Невыносимая духота, наполнившая коридор, сдавила меня. Я был в одних штанах, держа на поясе мачете.

Я спустился в бар. Джессика и Рони сидели за столиком. Они курили дамские папиросы, и пили коньяк.

Джессика подняла глаза и спросила:

— Твои друзья когда-нибудь вернутся?

— Возможно, — сказал я. — Когда меня здесь не будет. Вы скучаете по ним?

— Мы? — Джессика блаженно засмеялась. — Скорее скучают наши тела, а не мы!

Я приблизился к барной стойке, и Корнаг вспорхнул со стула, отбросив потрепанный журнал.

— Чтение превратит тебя в неврастеника. — сказал я.