Живой
Шрифт:
Тогда с разбегу он бросился на ржавую легковушку, перекатился через нее, присел, огляделся. Позади была наполовину сгоревшая пятиэтажка. По чистым стреляли сразу из двух окон этой пятиэтажки. До подъезда было метров десять. Пригибаясь и петляя, он побежал туда, другого пути и выхода он пока не видел.
– Уходит! – заорал кто-то из чистых. – За ним!
Вороны, которые кружили на уровне пятого этажа, будто ждали этой команды и устремились на чистых. К этому моменту Андрей забежал в подъезд и выглядывал
– Ааа, отступаем к машинам! По машинам! Вызывай подмогу, их слишком много!
Как далеко колонна уехала от бункера, Андрей не знал. Но он не сомневался, что максимум через десять минут все чистые будут здесь. Потому надо сваливать, и чем скорее, тем лучше. Но у него руки связаны. Может, подняться на пятый этаж и попросить, чтобы стрелок-зар освободил его?
Почему бы нет?
По закопченной лестнице, поросшей белым грибком и плесенью, он начал подъем. Дверь на третий этаж была заколочена крест-накрест трухлявыми досками. На четвертом он запыхался, голова закружилась так, что пришлось упереться руками в бедра. Отдышавшись, пошел дальше.
Вместо небольшого уютного подъезда здесь был длинный коридор, как в больнице. Правое крыло горело так, что огонь съел даже двери и пол. Зато левое более-менее сохранилось. Переступая через ржавые консервные банки, пакеты, доски, Андрей направился вперед, и тут из дальней квартиры выскочила русоволосая женщина в грязном пальто до пят. Ойкнула, прицелилась в Андрея из дробовика.
Он прокричал, стараясь перекрыть автоматные очереди:
– Я бы поднял руки, но не могу.
Из дверного проема в двух метрах высунулся парень, тоже прицелился. Потом опустил двустволку:
– Ты кто вообще?
– Беглец. Сбежал от чистых.
Похоже, парень поверил.
– И чего ты хочешь?
– Чтоб вы развязали мне руки, потом я просто уйду.
– А если ты вздумаешь нас грабить? – с недоверием спросила женщина.
Она подошла ближе. Совсем молоденькая, лет шестнадцать-семнадцать. И уже беременная – круглится живот под пальто.
– Он будет развязывать, а ты – целиться. Если дернусь, пристрелишь. – Не давая им размышлять, Андрей повернулся спиной к парню. – Давай развязывай.
Удивительно, но парень подчинился. Андрей ощутил, что узел ослаб, и опустил руки. Его толкнули в спину.
– Теперь уходи, – скомандовал парень.
– Спасибо, – сказал Андрей, не оборачиваясь, выскочил на лестничную клетку.
Проблема устранилась, и теперь он воспринимал реальность адекватно. Сперва следует изучить обстановку. Приблизившись к окну, он выглянул на дорогу, где кипел бой. Три машины чистых: два бронетранспортера и «мотолыга» уезжали. Над колонной с диким клекотом носилась стая ворон.
– Мутанты вам в помощь, – злорадно улыбнулся Андрей, сбежал на первый
– Не стреляй, это я, Карен, я ранен.
Андрей заметил, что его рука с пистолетом дрожит, вторая, правая, висит плетью.
– Мне нечем стрелять, – проговорил он. – Я безоружен.
Чистый облегченно выдохнул, стянул противогаз. Карен был совсем не похож на армянина: узкое бледное лицо, грустные воловьи глаза и русые волосы.
– Как же я давно мечтал об этом моменте! – Он рассмеялся, запрокинул голову, но небо затянуло тучами.
Подходить к нему Андрей не рисковал: а вдруг он разыгрывает друга и при возможности попытается вырубить, чтобы потом сдать своему анклаву? Это легко проверить, разыграв наивность и подставившись.
– Дай осмотрю твою рану.
Он шагнул к Карену, сел на корточки так, чтобы недавнему чистому было удобно ударить его по голове, а сам был начеку, следил за ним боковым зрением.
– Ерунда, я наложил жгут. Наверное, ты не веришь мне, а зря. Знаешь, что чистые делают с коллегами, которые недавно заразились?
Андрей встал, посмотрел на него другими глазами. Высокий, сильный, молодой. У него есть пистолет. Все-таки вдвоем проще прорываться.
– Убивают. А я еще пожить хочу. Хоть двадцать минут… Вдруг я сразу мутирую, а?
– Как думаешь, насколько я ценен? Будут ли они ради меня рисковать?
– Еще как будут, – с готовностью ответил Карен. Похоже, он и правда не помышлял о том, чтобы сдать Андрея. Да и раньше в его словах проскальзывала тоска по жизни на поверхности.
Молча вышли из подъезда и двинулись вдоль длинной пятиэтажки. Зары преследовали чистых, и беглецами никто не интересовался.
– Где мы находимся? – поинтересовался Андрей.
– Южное Медведково.
Спрятавшись за ржавеющей у обочины маршрутки, Андрей смотрел на горящий танк и вспоминал, как добраться в Мытищи и сколько на пути водоемов, а следовательно – мостов.
– Дня два ходу, если дождь не пойдет.
– А куда мы идем? – спросил Карен.
– Ко мне на базу.
– Где это географически?
– За Мытищами, в лесу.
– В лесу, – мечтательно протянул Карен. – Кайф!
– Ты лучше вспомни, сколько нам предстоит преодолеть мостов. В Мытищах у меня броневик, уже проще.
Перебежали к торговому павильону с разбитым стеклом и проломленной крышей, еще белому, но уже в пятнах ржавчины.
– Хочу жить в лесу! – воскликнул Карен. – Я ведь из поселка, в своем доме вырос и очень тоскую по природе. И пусть я проживу два или три года, но это будет настоящая жизнь, а не жалкое прозябание в вечном страхе. У вас в селе еще осталось место?