Живым не брать
Шрифт:
— Ну что, голубчик, поедем служить? Сейчас мы подбираем команду на Камчатку. Или пока пожелаешь остаться здесь, в областном городе?
Воспитанный человек ответил бы на такое предложение словами «Почту за честь» и проникся к полкашу вечной благодарностью, а Макс только и сказал:
— А что, можно и здесь…
Полковник ничего другого не ожидал, тем более выбор в специалистах не был велик.
— Завтра отвезу тебя на дачу. Там надо поработать по специальности.
— Задарма? — спросил Макс с удивлением.
— Что значит задарма? Служба в армии у тебя уже пошла. Кормить тебя будут.
Дачу себе военком отгрохал двухэтажную, кирпичную, с паровым отоплением и, чтобы считать её строительство законченным, надо было протянуть к дому нитку водопровода от магистрали. Траншея уже была выкопана, трубы в неё спущены, дорогая итальянская сантехника завезена в дом.
Хозяйка — жена военкома Антонина Анатольевна — сдобная дама с пухлыми щеками, с руками, которые украшали дорогие перстни, с ниткой крупного жемчуга на лебединой шее, показала Максу место, где ему предстояло жить. То была маленькая комнатка, должно быть спланированная архитектором под кладовку. В ней свободно уместилась раскладушка, застланная по-солдатски скромно.
— Спать — здесь, — хозяйка говорила по-командирски отрывисто и коротко. — Обедать — на кухне. Начинайте работу.
Уже на второй день, когда Антонина Анатольевна по делам уехала в город, оставив дом открытым, Макс решил пошуровать по хозяйским сусекам. Для начала он обшарил кухню, намазал большой кусок белого хлеба маслом и черной икрой, налил себе из большой квадратной бутылки полстакана виски. Тяпнул, закусил. В гостиной взял со стола пачку сигарет «Кэмел». С удовольствием задымил и продолжил экскурсию по дому. Не спеша, поднялся на второй этаж, вошел в хозяйскую спальню. Огляделся.
Комнату размерами метров на пятнадцать квадратных занимали две деревянные кровати с полированными спинками и дубовый платяной шкаф с резными карнизами и рамками на дверцах.
— Суки, — пробормотал Максим. — Жируют, паразиты. Ну, ладно. Мы их слегка раскурочим.
Он потянул дверцу, проверяя, закрыта ли она на ключ или нет. Шкаф открылся легко и без скрипа. Он был заполнен мужской и женской одеждой. Брать носильные вещи не имело смысла. Полковник был коротышка с хорошим пузом и ни его брюки, ни пиджаки Максу все одно не подошли бы. А вот по карманам пошуровать стоило — если повезет, можно обнаружить заначку.
Первом кителе во внутреннем кармане Макс сразу же натолкнулся на три сотенные бумажки, согнутые пополам. Другой бы обрадовался, а Макс выругался:
— Во, сучара, что ж он наличку в баксы не перевел? Ну, фраера!
Когда Макс шмонал второй китель, дверь в спаленку открылась, и на пороге возникла Вика, великовозрастная дочь полковника. Еще вчера вечером её на даче не было, и, когда она появилась дома, Макс не знал.
Лицом дочь походила на папочку — бульдожистая приплюснутость носа, нижняя висячая губа, глаза навыкате — все это не позволяло назвать её женщиной красивой. Зато фигурка у Вики удалась на славу — по формам и габаритам — все тик в тик. Точеные ножки, округлые твердые ягодицы, которые привлекательно двигались на ходу; широкие бедра, плавно переходившие в узкую талию, и, наконец, грудь. Ах, какая у неё была грудь!
— Ты что здесь делаешь? — спросила Вика голосом, в котором скрипели хриплые
Макс посмотрел на неё со вниманием. Мелькнула мысль: «Во, сучара, приперлась! Надо же так погореть». Он потянулся лениво, будто кот, кайфовавший на солнцепеке. Ответил негромко:
— Ваша мамаша велела взять деньги.
Он блефовал напропалую, поскольку один хрен надолго оставаться в белых рабах у краснорожего и пузатого полкаша-военкома не собирался. Три сотенных бумаги при любом раскладе позволяли ему умотать из дачного поселка в город без всяких трудностей. А в городе его — ищи-свищи. Там он как рыба в воде: и заметишь, да не поймаешь. Главным было выйти из спальни.
Макс сделал шаг к двери.
— Посторонись.
Вика не сдвинулась с места. «Во, сучара, — зло подумал Макс, — теперь обижайся сама на себя». Он подступил к Вике вплотную и с высоты своего роста вдруг увидел в разрезе халата сразу обе груди полковничьей дочки — белые, круглые, крупные, не поддерживаемые ничем, кроме собственной внутренней упругости.
Во рту мгновенно пересохло. Сердце сладостно сжалось. Горячая волна крови хлынула в голову, дурманя сознание. Вторая, не менее жаркая волна бросилась вниз к животу, заставляя естество встать на боевой взвод. Уже не контролируя себя — теперь ему один хрен, и если пропадать, то с музыкой — Макс обнял Вику за талию, рывком притянул, прижал к себе.
— Ты что? — только и спросила Вика и тут же замолчала.
Макс даже не догадывался, что занятие, которое он собирался предложить полковничьей дочке, было единственным в жизни делом, которое та искренне обожала. Макс запечатал ей рот поцелуем, чтобы не говорила под руку. Потом развернул и подтолкнул к кровати. Они повалились на постель, застланную розовым шелковым покрывалом. Жадная дрожащая рука Макса распахивала полы махрового дорогого халата. Отлетела не выдержавшая резкого рывка пуговица. Щелкнула и покатилась по полу.
Вика не сопротивлялась. Наоборот, она помогала Максу содрать с себя остатки одежды. А её толстые бульдожьи губы мусолили его лицо. Но это уже казалось Максу приятным, пьянило его и заставляло балдеть до крайности. Остальное прошло в лучшем для подобных дел стиле.
Вика села на постель. Отдышалась. Провела рукой по розовому шелковому покрывалу.
— Фу, намокрили. Теперь мать озвереет. Ну, да ладно, переживем. — Она встала, накинула на плечи халат, запахнула полы. — Пойдем ко мне наверх. Так хорошо начали, жаль, если не продолжим. Верно?
Она приоткрыла полы халата, показывая Максиму себя. Ее бульдожье лицо сияло внутренним светом и Максим послушно как теленок за хозяйкой, которая тащила его за собой на веревочке, двинулся за Викой по крутой лестнице на мансарду. На полпути он подсунул руки под полы халата и сжал холодные ягодицы Вики горячими ладонями. Та полуобернулась к нему и по-голубиному застонала.
Выйдя из дома, Макс сел на краю траншеи и обалдело сидел, так и не начав работы.
Вечером, Вика, которая всегда уезжала в город, на этот раз туда не поехала. Улучив момент, она подошла к Максу и предупредила его: